Фамилии капитанов кораблей царской росси 1916г. Броненосный флот российской империи

В 90-е гг. XIX в. Российская империя начала строительство океанского броненосного флота. Главными противниками военное руководство страны всё ещё считало Англию и Германию, но уже начинало внимательно присматриваться к стремительному росту японского флота. В этот период прогресс морской техники и оружия был впечатляющим - росла огневая мощь артиллерии, постоянно совершенствовалось бронирование и, соответственно, росло водоизмещение и размеры эскадренных броненосцев. В этих условиях необходимо было решить, какие корабли нужны Российскому императорскому флоту для защиты интересов страны, чем они будут вооружены и как защищены.

БРОНЕНОСЦЫ НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ

После постройки ряда «малостоящих» броненосцев в Морском министерстве решили построить действительно мощный броненосный корабль. Проектирование началось в январе 1888 г. За его основу был взят проект «Императора Александра II», но позднее конструкторы, создавая корабль, стали ориентироваться на германский броненосец «Вёрт». Проектирование было завершено в апреле 1889 г., но управляющий Морского министерства И.А. Шестаков продолжал вносить в проект изменения. Теперь идеалом считался английский «Трафальгар». В июле 1889 г. на «Галерном островке» началась его постройка. Официальная закладка состоялась 19 мая 1890 г. Новый корабль назвали «Наварин».

Спуск на воду состоялся 8 октября 1891 г. Но и во время строительства «правка» проекта продолжалась. В итоге, на нём установили четыре 35-калиберных 305-мм орудия, которые хорошо зарекомендовали себя на черноморских броненосцах. Было решено отказаться от фок-мачты. Конструкторы разместили на «На-варине» аж четыре дымовых трубы. Достройка затянулась на четыре года из-за задержки с поставками вооружения, брони, корабельных систем и механизмов. Зимой работам мешали сильные морозы. Лишь в октябре 1893 г. его перевели для окончания работ в Кронштадт. 10 ноября 1895 г. хоть и без башен главного калибра «Наварин» вышел в море на испытания. Они сопровождались доделками, устранением брака и установкой вооружения. В строй пятый балтийский броненосец вошёл в июне 1896 г. Его отправили в Средиземное море, а потом и на Дальний Восток. 16 марта 1898 г. он прибыл в Порт-Артур и стал флагманским кораблём Тихоокеанской эскадры.

Эскадренный броненосец «Наварин» в «викторианской» окраске. Четыре дымовых трубы и отсутствие фок-мачты придавали кораблю довольно необычный вид

Эскадренный броненосец «Сисой Великий» в белой «средиземноморской» окраске. Эти два корабля стали основой для дальнейших работ по проектированию российских броненосцев

За основу при проектировании шестого балтийского броненосца также первоначально был взят «Император Александр II», но его размеры быстро выросли. При проектировании вновь «оглядывались» на «Трафальгар». В результате, был спроектирован броненосец нового поколения. Эти работы начались в 1890 г., и продолжались до января 1891 г. Строительство началось в июле 1891 г. в эллинге Нового Адмиралтейства. Официальная закладка состоялась 7 мая 1892 г. в присутствии императора Александра III. Корабль назвали «Сисой Великий». Но переделки и улучшения проекта продолжались. Это отражалось на темпах постройки, которая вызывала множество трудностей. Зато он первым из русских броненосцев получил 40-калиберное 305-мм орудие. 20 мая 1894 г. его спустили на воду в присутствии Александра III. Достройка «Сисоя Великого» затянулась ещё на два года, лишь в октябре 1896 г. он начал официальные испытания. Не завершив их, в ноябре 1896 г. броненосец был отправлен в Средиземное море. Международное положение требовало присутствия значительных сил русского флота.

Первое плавание «Сисоя» выявило многочисленные недоделки и брак. 15 марта 1897 г. у острова Крит состоялись учебные артиллерийские стрельбы, и при выстреле из левого кормового 305-мм орудия в башне произошёл взрыв. Крышу башни силой взрыва отбросило на носовой мостик. Погибло 16 человек, 6 были смертельно ранены, 9 получили ранения. Ремонт, исправление повреждений и устранение недоработок проводилось в Тулоне. Работы продлились до декабря 1897 г. После этого «Сисой Великий» был спешно направлен на Дальний Восток, где обострилась обстановка. 16 марта 1898 г. он прибыл в Порт-Артур вместе с «Наварином».

Присутствие двух новейших русских броненосцев позволило без боя защитить интересы нашей страны на Тихом океане. Благодаря «дипломатии броненосцев», Российская империя получила право на аренду крепости Порт-Артур. Оба броненосца принимали активное участие в подавлении боксёрского восстания в Китае в 1900 г. Они находились на рейде крепости Таку, а их десантные роты воевали на берегу. Военное командование решило отремонтировать и модернизировать броненосцы. На Дальнем Востоке у русского флота было несколько баз, но ни одна из них не могла обеспечить полноценный ремонт и модернизацию кораблей.

Тогда в Петербурге решили проводить работы на Балтике. 12 декабря 1901 г. «Наварин» и «Сисой Великий», вместе с «Императором Николаем I», крейсерами «Владимир Мономах», «Дмитрий Донской», «Адмирал Нахимов» и «Адмирал Корнилов» покинули Порт-Артур. Эти корабли-ветераны составляли основу Тихоокеанской эскадры, их экипажи были самыми опытными. Боевой потенциал эскадры пришлось восстанавливать практически с нуля.Это значительно ослабило наши морские силы на Дальнем Востоке.

«Севастополь», «Полтава» и «Петропавловск» в Восточном бассейне Порт-Артура, 1902 г. Эти три однотипных броненосца составили ядро Тихоокеанской эскадры

ГЛАВНЫЙ КАЛИБР РУССКИХ БРОНЕНОСЦЕВ

В октябре 1891 г. на Обуховском заводе началось проектирование новой 40-калиберной 305-мм пушки. Это было орудие нового поколения оно создавалось под заряды бездымного пороха, не имело цапф и на нём впервые применялся поршневый затвор. Они обеспечивали высокую начальную скорость снаряда, большую дальность стрельбы и лучшую бро-непробиваемость. У них была более высокая скорострельность. Длина ствола 12,2 м, вес орудия с затвором 42,8 т. Первое орудие данного типа прошло испытания в марта 1895 г. Серийное строительство вёл Обуховский завод. С 1895 по 1906 г. именно эти орудия стали основным оружием русских эскадренных броненосцев их устанавливали на кораблях типа «Полтава» и «Бородино», «Ретвиза-не», «Цесаревиче», черноморских броненосцах. Это орудие делало их одними из сильнейших кораблей в мире. На «Наварине» четыре 305-мм орудия дополняли 8х152-мм, 4х75-мм и 14х37-мм орудий. На «Сисое Великом» разместили 6х152-мм, 4х75-мм, 12х47-мм и 14х37-мм орудий. На броненосцах типа «Полтава» конструкторы для среднего калибра (8х152-мм) впервые предусмотрели двухорудийные башни, их дополняли 4х152-мм, 12х47-мм и 28х37-мм орудия. «Ретвизан», помимо 4х305-мм, получил 12х152-мм, 20х75-мм, 24х47-мм и 6х37-мм орудий. На «Цесаревиче» средний калибр (12х152-мм) разместили в башнях, его дополняли 20х75-мм, 20х47-мм и 8х37-мм пушек. На броненосцах типа «Бородино» средний калибр (12х152-мм) также поместили в башнях. Вооружение также дополняли 20х75-мм 20х47-мм, 2х37-мм орудия и 8 пулемётов.

Тем не менее в 1891-1892 гг. началась разработка новой 45-калиберной 254-мм пушки. Её задумали как единую для кораблей, береговых батарей и сухопутных войск. Эта унификация привела к многочисленным недостаткам нового орудия. Длина пушки 11.4 м, поршневой замок весил 400 кг. Вес орудия с замком колебался от22.5 т до 27,6 т. Строительство орудий вёл Обуховский завод. Несмотря на недостатки, его решили устанавливать на броненосцах типа «Пересвет» и броненосцах береговой обороны. Это решение ослабило русский флот. Вновь начался разброд в артсистемах броненосцев, это усложняло обеспечение флота боеприпасами.

СЕРИЙНОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО НА ПЕТЕРБУРГСКИХ ВЕРФЯХ

В 1890 г. была принята новая судостроительная программа. В качестве прототипа для новых броненосных кораблей конструкторы использовали проект «Императора Николая I». Но руководство вновь внесло в проект значительные изменения, в них учтывались последние достижения технического прогресса. Корабль вырос в размерах, впервые орудия главного и среднего калибра размещались в башнях. Ряд идей был заимствован из конструкции «Сисоя Великого» (бронирование и т.д.). Было решено заложить серию из трёх кораблей осенью 1891 г. начались работы по их строительству на двух петербургских заводах. Официальная закладка состоялась 7 мая 1892 г. на «Новом Адмиралтействе» заложили «Полтаву», на «Галерном островке» броненосцы «Петропавловск» и «Севастополь». Спуск на воду «Полтавы» состоялся 25 октября 1894 г., через три дня спустили «Петропавловск». «Севастополь» сошёл на воду 20 мая 1895 г. Достройка кораблей затянулась на несколько лет из-за разных причин. Первым на испытания вышел «Петропавловск» (октябрь 1897 г.), Вторым (сентябрь 1898 г.) «Полтава», третьим в октябре 1898 г. «Севастополь». В это время вновь резко обострилась ситуация на Дальнем Востоке и флотское руководство старалось как можно скорее отправить броненосцы на Тихий океан. Первым в Порт-Артур пришёл «Петропавловск» (март 1900 г.). За ним последовали «Полтава» и «Севастополь» (март 1901 г.). Именно эти броненосцы составили основу Тихоокеанской эскадры.

«Пересвет» в Тулоне, ноябрь 1901 г. Броненосцы этого проекта были неудачным компромиссом: от эскадренных броненосцев они отличались слабым вооружением и бронированием, а для крейсеров они имели слишком малую скорость

В 1894 г. руководство Морского министерства решило построить серию «облегчённых броненосцев». Их вооружение и бронирование было решено ослабить, но за счёт этого увеличить скорость и дальность плавания, улучшить мореходность. Планировалось, что они будут действовать как на вражеских коммуникациях, так и вместе с эскадрой. В документах их часто называли «броненосцами-крейсерами». Было решено построить два броненосца один на Балтийском заводе («Пересвет») и один на «Новом Адмиралтействе» («Ослябя»). Их строительство началось осенью 1895 г. Несколько раз обсуждался вопрос о замене 254-мм на 305-мм орудия, но в этом случае срывались сроки готовности кораблей. Официальная закладка броненосцев состоялась 9 ноября 1895 г. 7 мая 1898 г. спустили на воду«Пересвет», а 27 октября «Ослябю». Началась достройка, оснащение и вооружение кораблей, но сроки работ всё равно были сорваны. «Пересвет» вышел на испытания в октябре 1899 г. В то же время военное руководство решило строить третий корабль этого типа «Победа». Рассматривался вопрос даже о четвёртом броненосце, но решение принято не было. Строительство «Победы» началось в мае 1898 г. на Балтийском заводе. Её официальная закладка состоялась 9 февраля 1899 г. 17 мая 1900 г. корабль спустили на воду, а уже в октябре 1901 г. «Победа» вышла на испытания. «Ослябя» достраивался дольше всех и поступил на испытания лишь в 1902 г., но и потом на нём продолжались различные исправления и доделки. Остальные броненосцы уже пришли на Дальний Восток, а «Ослябя» ещё не покидал «Марки-зовой лужи». «Пересвет» прибыл в Порт-Артур в апреле 1902 г. «Победа» приняла участие в торжествах по случаю коронации английского короля Эдуарда VII в мае 1902 г. В июле 1902 г. она участвовала в параде на рейде Ревеля в честь визита германской эскадры. Пришла на Тихий океан она только в июне 1903 г. А «Ослябя»всё ещё находился на Балтике. Лишь в июле 1903 г. он ушёл на Дальний восток вместе с крейсером «Баян». Но в Гибралтаре броненосец задел подводную скалу и повредил корпус. Его поставили в док в Специи для ремонта. После исправления повреждений многострадальный корабль вошёл в состав отряда контр-адмирала А.А. Вирениуса, который не спеша следовал на Дальний Восток.

305-мм и 152-мм орудия на броненосцах типа «Бородино» были размещены в двухорудийных башнях

Недостатки «броненосцев-крейсеров» вызвали много нареканий. Они были устранены на третьей серии балтийских броненосцев. Она стала самой большой за всю историю Российского императорского флота - планировалось построить пять кораблей. За основу был взят проект «Цесаревича». Его переработал инженер-кораблестроитель Д.В. Скворцов. Строить серию планировалось на трёх петербургских заводах. В мае 1899 г. на «Новом Адмиралтействе» начались работы по строительству первого корабля серии. Его официальная закладка состоялась 11 мая 1900 г. в присутствии императора Николая II. Корабль назвали «Бородино». 26 августа 1901 г. головной корабль сошёл на воду. В октябре 1899 г. на «Галерном островке» взялись за второй корабль, который получил имя «Орёл». Он был спущен на воду 6 июля 1902 г. Строительство броненосцев шло ритмично, все возникавшие вопросы решались достаточно оперативно. Началась достройка кораблей - наиболее сложный этап для отечественных заводов. Он растянулся на несколько лет и к началу 1904 г. эти работы всё ещё продолжались. Лишь начало войны с Японией ускорили достройку. На Балтийском заводе, как наиболее крупном и современном российском предприятии, было решено строить три корабля серии. Первым из них стал «Император Александр III», официальная закладка которого состоялась 11 мая 1900 г. 21 июля 1901 г. он был спущен на воду в присутствии императора Николая II. В октябре 1903 г. броненосец вышел на испытания в Финский залив. Сборку второго корабля начали сразу после спуска предыдущего. Такая организация работ позволила сократить стапельный период до 14 месяцев. Официальная закладка «Князя Суворова» прошла 26 августа 1901 г., а уже 12 сентября 1902 г. он был спущен на воду. По темпам достройки он обогнал и «Бородино», и «Орёл». После спуска второго корабля незамедлительно начались работы по строительству третьего - «Славы». Официально он был заложен 19 октября 1902 г., а его спуск на воду состоялся 16 августа 1903 г. Но после начала войны постройку заморозили, и он вошёл в строй лишь в 1905 г. Строительство серии броненосцев типа «Бородино» показало, что отечественные судостроительные заводы в состоянии самостоятельно строить эскадренные броненосцы, но время уже было упущено.

Эскадренный броненосец «Бородино» после вступления в строй. Броненосцы этого проекта составили основу второй Тихоокеанской эскадры

Эскадренный броненосец «Император Александр III» - единственный корабль типа «Бородино», который прошёл полную программу испытаний

ЗАГРАНИЦА НАМ ПОМОЖЕТ

Убедившись, что отечественные верфи не всегда могут качественно и в оговоренные контрактами сроки построить такие огромные и сложные боевые корабли как эскадренные броненосцы, военное руководство решило часть заказов разместить за рубежом. Военное руководство считало, что это позволит выполнить программу точно в срок и добиться превосходства над японским флотом. Тем временем военное руководство страны приняло программу «для нужд Дальнего Востока». За короткий срок планировалось построить большое количество броненосцев, крейсеров и миноносцев. Заграничные заводы должны были помочь Российской империи сохранить паритет. К сожалению, эти ожидания оправдались лишь в одном случае из двух.Одним из первых заказов стал заказ, размещённый на американской верфи Чарльза Генри Крампа в Филадельфии. Заокеанский промышленник получил контракт на строительство крейсера и эскадренного броненосца общей стоимостью 6,5 млн долл. Проект броненосца «Ретвизан» был разработан на основе чертежей «Пересвета» и «Князя Потёмкина-Таврического». Работы по строительству корабля начались осенью 1898 г. Официальная закладка прошла 17 июля 1899 г. Передовые американские технологии значительно сокращали темпы строительства. Уже 10 октября 1899 г. «Ретвизан» спустили на воду. На испытания броненосец вышел в августе 1901 г. 30 апреля 1902 г. он покинул Америку и пересёк Атлантический океан. На Балтике он успел принять участие в параде на рейде Ревеля в честь визита германской эскадры. В Порт-Артур новейший броненосец прибыл в апреле 1903 г. «Ретвизан» считался лучшим броненосцем Тихоокеанской эскадры.

Второй заказ на строительство эскадренного броненосца получила французская верфь «Форж и Шантье» в Тулоне. Сумма контракта на его строительство превышала 30 млн франков. За основу проекта был взят французский броненосец «Жорегибери», который конструктор Антуан-Жан Амбаль Лагань «подогнал» под требования заказчика. Официальная закладка «Цесаревича» состоялась 26 июля 1899 г. Сначала строительство шло достаточно быстрыми темпами, но часто работы прерывались из-за неотложных дел на других заказах. Корпус спустили на воду 10 февраля 1901 г. А вот при достройке возникли многочисленные проблемы и она, как и на российских верфях, растянулась на несколько лет. Лишь в ноябре 1903 г.«Цесаревич» прибыл в Порт-Артур. Этот опыт показал, что заказ боевых кораблей на иностранных верфях не всегда оправдан, и отечественные заводы могли бы справиться с их постройкой гораздо быстрее.

«Ретвизан» - сильнейший броненосец первой Тихоокеанской эскадры. Филадельфия, 1901 г.

БРОНЕНОСЦЫ В ОГНЕ «МАЛЕНЬКОЙ ПОБЕДОНОСНОЙ ВОЙНЫ»

В конце 1903 начале 1904 г. русское военное руководство, которое неверно оценивало сложившуюся ситуацию на Дальнем Востоке, не предпринимало экстренных мер для спешного усиления эскадры Тихого океана. Оно рассчитывало, что наши морские силы достаточны для обеспечения господства на море и Япония не рискнёт пойти на конфликт. Но переговоры по спорным вопросам были прерваны, и японское руководство собралась решить их с помощью силы. В это время в пути на Дальний Восток находился отряд под командованием контр-адмирала А.А. Вирениуса. В его состав входили броненосец «Ослябя», 3 крейсера, 7 эсминцев и 4 миноносца. С их прибытием в Порт-Артур наши силы получили бы законченный вид: 8 броненосцев, 11 крейсеров 1-го ранга, 7 крейсеров 2-го ранга, 7 канлодок, 2 минных заградителя, 2 минных крейсера, 29 эсминцев, 14 миноносцев. Они базировались в Порт-Артуре и Владивостоке. Но с началом боевых действий в Петербурге приняли решение вернуть корабли отряда Вирениуса на Балтику, а не предпринимать попыток прорыва в Порт-Артур или Владивосток. Японцы, в свою очередь, смогли успешно перевести из Средиземного моря на Дальний Восток два новейших броненосных крейсера, которые значительно усилили их флот. В январе-марте русским руководством не предпринималось никаких реальных мер для ускорения работ по достройке броненосцев типа «Бородино». Всё изменилось лишь после гибели «Петропавловска». Но время было упущено.

«Цесаревич» - флагманский корабль первой Тихоокеанской эскадры

Война со Страной восходящего солнца началась в ночь на 27 января 1904 г., когда несколько отрядов японских миноносцев атаковали русские корабли, которые стояли на внешнем рейде Порт-Артура. Их торпеды попали в сильнейшие корабли эскадры броненосцы «Ретвизан» и «Цесаревич». Они получили серьёзные повреждения, но не погибли, благодаря героическим действиям спасательных партий. Утро 27 января они встретили на прибрежных отмелях у прохода в крепость. В таком виде повреждённые броненосцы приняли участие в первом бое с японским флотом, который подошёл к Порт-Артуру. Нашей ослабленной эскадре помогали огнём береговые батареи крепости, и перестрелка закончилась вничью. В ходе боя незначительные повреждения получили «Петропавловск», «Победа» и «Полтава». После окончания боя эскадра собралась на внутреннем рейде крепости и начала «зализывать раны», лишь «Ретвизан» остался на отмели. Необходимо было срочно устранить повреждения броненосцев, но в Порт-Артуре не было большого дока, его только начинали строить. Русские инженеры нашли выход для ремонта кораблей применяли кессоны. Японцы не сидели сложа руки и в ночь на 11 февраля решили уничтожить «Ретвизан». Для этого они применили брандеры. Но наши моряки отразили их нападение и утопили пять пароходов. Броненосец не получил повреждений, его начали спешно разгружать чтобы снять с мели. Это удалось осуществить лишь 24 февраля в день прибытия в крепость вице-адмирала С.О.Макарова, которого назначили новым командующим эскадрой.

Буксировка одного из кессонов «Цесаревича», Восточный бассейн Порт-Артура, февраль 1904 г. Кессон -деревянный прямоугольник, который позволял частично осушить подводную часть корпуса корабля и провести ремонт. Эта «артурская импровизация» во время войны позволила отремонтировать «Цесаревич», «Ретвизан», «Победу» и «Севастополь»

Пулемёты Максима с «Цесаревича» свозят на береговые укрепления, май 1905 г.

При Макарове эскадра начала активные действия за 35 дней его командования эскадра выходила в море шесть раз, корабли совершали эволюции и манёвры, была начата разведка побережья. В походах эскадры Макаров поднимает свой флаг на «Петропавловске». Ускорилось исправление повреждённых кораблей, начались работы на «Ретвизане» и «Цесаревиче». 8 и 9 марта японский флот попытался обстреливать Порт-Артур, но ему помешал перекидной огонь «Победы» и «Ретвизана». 13 марта во время манёвров «Пересвет» ударил носом в корму «Севастополя» и погнул ему лопасть правого гребного винта, который пришлось чинить с помощью водолазного колокола. 31 марта на внешнем рейде Порт-Артура на японских минах взрывается флагманский броненосец «Петропавловск». На нём погибли: командующий эскадрой, 30 офицеров корабля и штаба, 652 нижних чина и художник-баталист В.В.Верещагин. Это была настоящая катастрофа, она деморализовала русских моряков. Ситуацию усугубил подрыв на мине «Победы», которая приняла 550 т воды, но благополучно вернулась в крепость. Её начали ремонтировать, для этого вновь был применён кессон. Одновременно продолжались работы на «Цесаревиче» и «Ретвизане», исправлялись повреждения «Севастополя». После гибели Макарова эскадра опять перестала выходить в море и стала на бочки в Порт-Артуре.

Японцы воспользовались затишьем и высадили свои войска у Бицзыво. Тем самым они отрезали Порт-Артур от Маньчжурии и блокировали её. Вскоре японские части начали подготовку к штурму. В отражении атак принимали активное участие десантные роты моряков. С кораблей эскадры спешно свозили все пулемёты и десантные пушки. Броненосцы распрощались с частью своей артиллерии, которые начали устанавливать на артурских позициях. К 1 июня корабли эскадры лишились: 19х152-мм, 23х75-мм, 7х47-мм, 46х37-мм, всех пулемётов и 8 прожекторов. Потом наместник приказал готовить эскадру к прорыву во Владивосток, и эти орудия начали спешно возвращать на корабли эскадры. К 9 июня все ремонтные работы на «Победе», «Цесаревиче» и «Ретвизане» были завершены. Корабли приняли на борт уголь, боеприпасы, воду и продовольствие. Утром 10 июня эскадра в полном составе начала покидать крепость. Но из-за траления её выход задержался. В море её встретил японский флот и командующий эскадрой контр-адмирал В.К. Витгефт отказался от боя. Он принял решение отказаться от прорыва и вернуться в Порт-Артур. Так была упущена реальная возможность уйти во Владивосток и начать активные действия. На обратном пути «Севастополь» подорвался на мине, но смог вернуться в крепость.

«Цесаревич» в Циндао, август 1904 г. Хорошо видны повреждения дымовых труб. На первом плане средняя 152-мм башня

Повреждённый «Севастополь», декабрь 1904 г.

Пока с помощью кессона исправляли повреждения «Севастополя», корабли эскадры начали привлекаться к поддержке русских войск. Несколько раз в море выходили «Полтава» и «Ретвизан». Японцы подвезли осадные орудия и с 25 июля начали ежедневные обстрелы Порт-Артура. Было несколько попаданий в «Цесаревич» и «Ретвизан». Контр-адмирала В.К. Витгефта ранило осколком снаряда. 25 июля работы на «Севастополе» закончились, и эскадра вновь стала готовиться к прорыву. Рано утром 28 июля корабли покинули Порт-Артур. В 12.15 началось генеральное сражение, которое получило название бой в Жёлтом море. Несколько часов противники обстреливали друг друга, были попадания, но ни один корабль не затонул. Исход сражения решили два попадания. В 17.20 японский снаряд попал в нижнюю часть фок-мачты «Цесаревича» и осыпал осколками мостик броненосца. Вит-гефт был убит, и эскадра лишилась командования. В 18.05 снаряд попал в нижний мостик, его осколки попали в боевую рубку. Броненосец лишился управления, вышел из строя, описал две циркуляции и прорезал строй русской эскадры. Наши корабли лишились командования, нарушили строй и сбились в кучу. Японцы накрыли их огнём. Ситуацию спас командир броненосца «Ретвизан» капитан 1 ранга Э.Н. Щенснович, который направил свой корабль в сторону японцев. Противник сосредоточил огонь на нём, остальные корабли эскадры получили передышку, перестроились и повернули в Порт-Артур. В этом сражении наиболее пострадали «Ретвизан», «Севастополь» и «Полтава». Повреждённый «Цесаревич» и ещё ряд кораблей ушли в нейтральные порты, где их интернировали и разоружили.

Вернувшиеся в крепость, броненосцы приступили к исправлению повреждений. К началу сентября они были устранены, но на совещании флагманов решили не предпринимать новых попыток прорыва, а усилить орудиями и моряками оборону крепости. 10 августа «Севастополь» выходил в бухту Тахэ для обстрела японских позиций. На обратном пути он вновь подорвался на мине, но смог своим ходом вернуться в Порт-Артур. Это был последний выход броненосца артурской эскадры в море. 19 сентября японцы провели первый обстрел крепости из 280-мм осадных мортир. Каждое такое орудие весило 23 т, оно стреляло снарядом в 200 кг на 7 км. Эти обстрелы стали ежедневными и именно они уничтожили русскую эскадру. Первой жертвой «малышек из Осаки» стала «Полтава». Её расстреляли 22 ноября. После сильного пожара корабль сел на грунт в Западном бассейне крепости. 23 ноября погиб «Ретвизан», 24 ноября - «Победа» и «Пересвет». Лишь «Севастополь» уцелел и вечером 25 ноября вышел из крепости в бухту Белый Волк. Он продолжал обстрелы японских позиций. Его несколько ночей подряд атаковали японские эсминцы, миноносцы и минные катера, но безрезультатно. Броненосец защищали противоторпедные сети и боны. Лишь 3 декабря им удалось повредить броненосец торпедами. Его пришлось посадить кормой на грунт, но он продолжал вести огонь. Последнюю стрельбу главным калибром он провёл 19 декабря. 20 декабря «Севастополь» был затоплен на внешнем рейде Порт-Артура. Крепость была сдана японцам.

Флагман второй Тихоокеанской эскадры - эскадренный броненосец «Князь Суворов» под флагом контр-адмирала З.П. Рожественского

К этому времени на пути в Порт-Артур находилась вторая Тихоокеанская эскадра под командованием контр-адмирала З.П. Рожественского. Основу её боевой мощи составляли четыре новейших эскадренных броненосца типа «Бородино». Ради их спешной достройки и скорейшего ввода в строй пришлось заморозить работы на пятом корабле серии. К середине лета 1904 г. все работы на них, в целом, были завершены. Отставала лишь готовность «Орла», который 8 мая лёг на грунт в Кронштадте. Броненосцы начали проходить испытания и совершать первые походы по «Маркизовой луже». Из-за спешки военного времени программа испытаний новейших броненосцев была сокращена. Их экипажи прошли лишь краткий курс боевой подготовки и начали готовиться к походу. 1 августа командующий эскадрой поднял свой флаг на флагманском броненосце «Князь Суворов». В неё вошли 7 эскадренных броненосцев, 6 крейсеров, 8 эсминцев и транспорты. 26 сентября на рейде Ревеля состоялся императорский смотр. 2 октября эскадра начала беспримерный поход на Дальний Восток. Им предстояло пройти 18000 миль, преодолеть три океана и шесть морей без российских баз и угольных станций по пути следования. Боевое крещение броненосцы типа «Бородино» приняли в т.н. Гулльском инциденте. Русские корабли в ночь на 9 октября в Северном море обстреляли английских рыбаков, которых приняли за японские миноносцы. Один траулер был потоплен, пять повреждено. Пять броненосцев пошли вокруг Африки, остальные прошли Суэцким каналом. 16 декабря эскадра собралась на Мадагаскаре. За время стоянки в Нусибе к ней присоединился ряд боевых кораблей. Но моральный дух моряков эскадры был подорван новостями о гибели эскадры, сдаче Порт-Артура и «кровавом воскресенье». 3 марта эскадра покинула остров и направилась к берегам Индокитая. Здесь 24 апреля к ней присоединились корабли отряда контр-адмирала Н.И. Небогатова. Теперь это была значительная сила: 8 эскадренных броненосцев, 3 броненосца береговой обороны, 9 крейсеров, 5 вспомогательных крейсеров, 9 эсминцев и большое количество транспортов. Но корабли были перегружены и сильно изношены тяжелейшим переходом. На 224-й день похода вторая эскадра Тихого океана вошла в Корейский пролив.

В 2.45 14 мая 1905 г. японский вспомогательный крейсер обнаружил в Корейском проливе русскую эскадру и сразу донёс об этом командованию. С этого момента сражение стало неизбежным. Оно началось в 13.49 выстрелом с «Князя Суворова». Началась ожесточённая перестрелка, обе стороны сосредоточили свой огонь на флагманских кораблях. Японцы при накрытии выходили из строя, а русские корабли не маневрировали. Уже через 10 минут после начала канонады «Ослябя» получил значительные повреждения. В носовой части образовались крупные пробоины, возник сильный крен на левый борт, начались пожары. В 14.40 корабль вышел из строя. В 14.50 «Ослябя» перевернулся на левый борт и затонул. Часть его экипажа была спасена миноносцами. В это же время из строя вышел броненосец «Князь Суворов». На нём был перебит рулевой привод, он имел крен на левый борт, на надстройке бушевали многочисленные пожары. Но он продолжал вести огонь по противнику. В 15.20 его атаковали японские эсминцы, но они были отогнаны. Далее эскадру курсом NO23 вёл «Император Александр III». Японцы сосредоточили на нём всю мощь своего огня, и в 15.30 горящий броненосец вышел из строя с креном на левый борт. Вскоре он погасил пожары и вернулся в колонну, которую возглавил «Бородино» Теперь он испытал на себе всю мощь японского огня, но вскоре бой прервался из-за тумана. В 16.45 «Князь Суворов» вновь атаковали эсминцы противника, одна торпеда попала в левый борт. В 17.30 к горящему броненосцу подошёл эскадренный миноносец «Буйный» Ему удалось, несмотря на сильное волнение, снять раненого командующего и ещё 22 человека. На огромном пылающем броненосце ещё оставались моряки, но они решили выполнить свой долг до конца.

Эскадренный броненосец «Ослябя» и броненосцы типа «Бородино». Снимок сделан на стоянке во время перехода на Дальний Восток

В 18.20 бой возобновился. Японцы сосредоточили свой огонь на «Бородино». В 18.30 из колонны вышел «Император Александр III», который через 20 минут перевернулся и затонул. На воде в месте гибели броненосца осталось несколько десятков моряков. Их попытался спасти крейсер «Изумруд», но его отогнал огнём противник. Из экипажа «Императора Александра III» не спаслось ни одного человека. Он стал братской могилой для 29 офицеров и 838 нижних чинов. Русскую эскадру по-прежнему вёл «Бородино». На нём бушевало несколько пожаров, он лишился грот-мачты. В 19.12 одним из последних залпов броненосца «Фудзи» он был накрыт и получил роковое попадание. 305-мм снаряд попал в район первой башни среднего калибра. Попадание вызвало детонацию боеприпасов и броненосец моментально затонул. Из его экипажа спасся лишь 1 человек. На «Бородино» погибли 34 офицера и 831 нижний чин. В это время японские миноносцы атаковали «Князя Суворова». Пылающий флагман отстреливался из последнего 75-мм орудия,но в него попали несколько торпед. Так погиб флагман второй эскадры Тихого океана. Из оставшихся на нём моряков никто не спасся. Погибло 38 офицеров и 887 нижних чинов.

Эскадренные броненосцы «Наварин» и «Сисой Великий» во время императорского смотра на рейде Ревеля, октябрь 1904 г. Корабли-ветераны также вошли в состав Второй Тихоокеанской эскадры

В дневном бою русская эскадра потерпела поражение были потоплены броненосцы «Ослябя», «Император Александр III», «Бородино», «Князь Суворов» и вспомогательный крейсер, многие корабли получили значительные повреждения. Японцы не потеряли ни одного корабля. Теперь русской эскадре предстояло выдержать атаки многочисленных эсминцев и миноносцев. Эскадра продолжала идти курсом NO23, её вёл «Император Николай I». Отставшие и повреждённые корабли первыми становились жертвами минных атак. Одной из них стал «Наварин». В дневном бою он получил несколько попаданий: броненосец сел носом и имел крен на левый борт, была сбита одна из труб, резко снизилась скорость. Около 22.00 в корму «Нава-рина» попала торпеда. Крен резко вырос, скорость упала до 4 узлов. Около 2 часов ночи в броненосец попало ещё несколько торпед, он перевернулся и затонул. На воде осталось много моряков, но из-за темноты их никто не спасал. Погибло 27 офицеров и 673 нижних чина. Спаслось лишь 3 моряка. «Сисой Великий» ещё днём получил значительные повреждения на нём возник большой пожар, имелся существенный крен на левый борт, ход снизился до 12 узлов. Он отстал от эскадры и самостоятельно отражал атаки миноносцев. Около 23.15 в корму попала торпеда. Корабль перестал управляться, появился сильный крен на правый борт. Моряки завели под пробоину пластырь, но вода продолжала прибывать. Командир направил броненосец к острову Цусима. Здесь его нагнали японские корабли и на «Сисое Великом» подняли сигнал о сдаче. Японцы побывали на корабле, но он уже кренился. Около 10 утра броненосец перевернулся и затонул.

Около 10 часов утра 15 мая остатки русской эскадры оказались окружены основными силами японского флота. В 10.15 они открыли огонь по русским кораблям. В этих условиях контр-адмирал Н.И. Небогатов отдал приказ о спуске Андреевских флагов. Японцам сдались броненосцы «Орёл», «Император Николай I» и два броненосца береговой обороны. В плен попало 2396 человек. Именно этот эпизод стал символом разгрома русского флота при Цусиме.

Из всех линейных кораблей Российской империи «Император Николай I» оказался наименее известным. С одной стороны, это вполне объяснимо: линкор так и не был достроен, на его долю не выпало никаких событий. Однако такое отношение к нему во многом незаслуженно, ведь конструкция этого корабля таила в себе немало особенностей. А если бы он был достроен, то мог бы стать сильнейшей русской боевой единицей на Черноморском театре военных действий. Каким же был последний линкор Российской империи?

Предыстория и начало строительства

После потери в Русско-японской войне почти всего своего флота перед Российской империей встал вопрос о его возрождении, причём на качественно новом уровне. К этому времени эволюция в кораблестроении привела к появлению нового типа линейных кораблей, названных по имени первенца дредноутами. Новые линкоры по всем параметрам превосходили эскадренные броненосцы, практически обесценив флоты, не имевшие таких кораблей. Естественно, русское флотское командование также собралось строить дредноуты для вновь возрождаемого флота. В 1909 году началось строительство четырёх кораблей типа «Севастополь» для Балтийского флота. При их проектировании максимально учли опыт русско-японской войны: корабли были прекрасно вооружены, имели высокую скорость хода, бронирование закрывало почти всю площадь борта, а площадь надстроек была сведена к минимуму.

Черноморский флот, не участвовавший в русско-японской войне, сохранил все свои корабли, качественно и количественно превосходя своего главного противника – турецкий флот. Однако в 1909 году Турция начала обновление своих военно-морских сил, заказав большинство новых кораблей у заграничных верфей, как когда-то сделала Япония. В 1911 году в Англии были заказаны два дредноута, получившие названия «Решад V» (позднее – «Решадие») и «Решад-и-Хамисс». Каждый из этих дредноутов был вооружён десятью 343-мм орудиями, что делало их сильнейшими кораблями на Чёрном море.

В ответ на турецкие приготовления в мае 1911 года Дума выделила средства на строительство трёх дредноутов для Чёрного моря. Прежде чем началась их постройка, немалые средства были выделены на модернизацию судостроительных предприятий на юге России. Черноморские линкоры строились по усовершенствованному проекту балтийских линкоров и получили усиленное бронирование, усиленную противоминную артиллерию, и, в то же время, меньшую скорость и дальность плавания, чем корабли-прототипы. Строительство новых линкоров для Черноморского флота, получивших названия «Императрица Мария», «Императрица Екатерина II» и «Император Александр III», началось в августе-сентябре 1912 года (официальная закладка состоялась осенью 1911 года).

Линейный корабль «Императрица Мария» во время высочайшего смотра в Севастополе 12 мая 1916 года
Источник: tsushima.su

Тем временем, из-за финансового краха Турции после балканских войн строительство кораблей для неё резко замедлилось. «Решад-и-Хамисс» был разобран на стапеле, а строительство «Решада V» приостановилось до 1913 года. Однако, представив в качестве залога драгоценности низложенного султана Абдул-Гамида и земельные участки в Стамбуле, турецкое правительство решило купить ещё три дредноута, строившихся для государств Южной Америки на частных верфях США и Англии. Первым должен был стать бразильский «Рио-де-Жанейро» (четырнадцать 305-мм орудий, 27 500 т), получивший новое имя – «Султан Осман I». Кроме того, турки вели переговоры и о покупке аргентинских кораблей «Ривадавия» и «Морено» (двенадцать 305-мм орудий, 28 000 т). Кроме того, от Германии было получено обещание в течение года продать Турции линейный крейсер типа «Мольтке» (десять 280-мм орудий, 22 600 т).

В итоге, к началу Первой мировой войны Турция могла выставить против Черноморского флота четыре современных линкора, в то время как русские дредноуты могли встать в строй не раньше 1915 года. Несмотря на то что русским дипломатам удалось расстроить сделку Турции с Аргентиной, ситуация на Чёрном море оставалась очень напряжённой, тем более что в Петербург пришли известия о заказе в Англии ещё одного линкора для турецкого флота, получившего имя «Фатих». В этой тревожной ситуации было принято решение о срочном усилении Черноморского флота новыми кораблями. На строительство линкора, двух крейсеров, восьми эсминцев и шести подводных лодок было выделено 110 млн рублей. 24 июня 1914 года царь утвердил новую кораблестроительную программу, однако спешка со строительством дополнительных кораблей для Черноморского флота была так велика, что к тому времени линкор, получивший имя «Император Николай I», уже две недели как был в постройке. Что же касается проекта нового корабля, то к его разработке Главное управление кораблестроения (ГУК) приступило ещё в конце 1913 года.

Конструкция

По внешнему виду новый линкор принципиально не отличался от построенных ранее русских дредноутов типов «Севастополь» и «Императрица Мария». Общий стиль, характерный для этих кораблей – низкий надводный борт, четыре башни главного калибра, расположенные линейно, минимум надстроек, две дымовые трубы – сохранился и у четвёртого черноморского дредноута. Теоретический чертёж корпуса в целом остался таким же, как и у предшественников, однако водоизмещение нового линкора было на 4000 т больше, поэтому для достижения проектной скорости форма носовой части была изменена по результатам испытаний модели в Опытовом бассейне. Принятые меры позволили бы достичь скорости в 21 узлов с той же машинно-котельной установкой, что и на «императрицах».

Эскиз внешнего вида линейного корабля «Император Николай I» по состоянию на май 1916 года. Расположение зенитных орудий не соответствует действительности

В 1915 году, уже во время строительства нового линкора, стало известно, что недавно построенные «Императрица Мария» и «Императрица Екатерина II» оказались недостаточно мореходными для действий в свежую погоду. Их носовая часть зарывалась в воду, затрудняя ведение огня из носовой башни и носовых 130-мм орудий. Чтобы исправить этот недостаток, в ГУК был разработан проект полубака для «Николая I», как на линейных крейсерах типа «Измаил». Однако в итоге от нового полубака отказались, поскольку его добавление увеличило бы водоизмещение, дифферент на нос и снизило бы скорость корабля. Вместо полубака было решено соорудить откидной фальшборт в носовой части линкора.

Предполагаемый внешний вид «Императора Николая I», если бы он был построен с полубаком. Рисунок А. Ю. Заикина
Источник: kreiser.unoforum.ru

Вооружение

Хотя изначально рассматривался вариант вооружения корабля 356-мм орудиями, его главным оружием в итоге стали двенадцать 305-мм орудий Обуховского завода с длиной ствола 52 калибра – точно такие же, как и на предыдущих русских линкорах. Основным соображением в пользу такого состава вооружения стала унификация с уже построенными линкорами и освоенность данной артсистемы промышленностью. К тому же, это орудие было лучшим в своём классе по ряду параметров (в частности, по относительной длине ствола) и обладало самым тяжёлым в своём классе снарядом (470,9 кг). Дальность стрельбы таким снарядом при максимальном угле возвышения 25 градусов составляла 23 228 м, начальная скорость снаряда – 762 м/с. Бронебойный снаряд содержал 12,9 кг взрывчатки, полубронебойный – 48,4 кг, фугасный – 58,8 кг. По дульной энергии эта артсистема была сравнима с 343-мм орудием с длиной ствола 45 калибров, являвшимся главным оружием линкора «Решадие».

Орудия на «Николае I» устанавливались в четырёх трёхорудийных башнях, расположенных линейно - точно так же, как и на предыдущих русских дредноутах. Такое размещение башен обеспечивало максимальные сектора обстрела на каждый борт, при этом погреба каждой из башен оказывались максимально удалёнными друг от друга. Конструкция башен также в целом повторяла конструкцию предшественников, однако в неё были внесены некоторые изменения, позволявшие уменьшить время заряжания и повысить общую надёжность. По документам скорострельность составляла 2–2,5 выстрела в минуту, впрочем, здесь уместнее говорить не о боевой скорострельности, а о времени заряжания. Запас снарядов составлял 100 шт на каждое орудие.

Башня главного калибра линейного корабля «Император Александр III», идентичная башням «Императора Николая I». На палубе лежат 305-мм снаряды образца 1911 года
Источник: tsushima.su

Противоминная артиллерия была представлена (как и на предшественниках) двадцатью 130-мм орудиями с длиной ствола 55 калибров, размещённых в отдельных казематах под верхней палубой по десять с каждого борта (шесть из них могли вести огонь в носовых секторах обстрела, поскольку с этого ракурса была наиболее вероятной атака вражеских эсминцев). Таким образом, обеспечивался наиболее плотный огонь в наиболее опасных направлениях. Масса снаряда составляла 33,5 кг, запас снарядов – по 200 шт на орудие.

Зенитное вооружение «Николая I» по проекту состояло из четырёх 63-мм орудий, расположенных на крышах концевых башен. В годы войны, в связи с усилением угрозы с воздуха, появилась идея заменить эти орудия на четыре новейших 102-мм зенитных пушки Обуховского завода. Однако этот план так и остался на бумаге, поскольку к концу 1917 года новая артсистема ещё не вышла из стадии опытно-конструкторских разработок.

Дополняли вооружение линкора четыре 450-мм подводных торпедных аппарата.

Система управления огнём

Система управления огнём на «Николае I» представляла собой систему центральной наводки «образца 1912 года». Она уже устанавливалась на предыдущих линкорах и успела стать общепринятой для крупных артиллерийских кораблей русского флота. Данные о расстоянии до противника, его скорости и курсовом угле от дальномеров и артиллерийских визиров поступали в центральный пост, где на их основании вычислялись вертикальный и горизонтальный углы наводки собственных орудий (с учётом собственной скорости, курсового угла, скорости ветра и прочего). Полученные значения углов наводки передавались на артиллерийские циферблаты орудий, после чего орудийный расчёт приводил орудие к требуемому углу.

После получения донесений от всех орудийных расчётов, участвующих в залпе, о том, что орудия заряжены и наведены на цель, старший артиллерийский офицер замыкал электрическую цепь и производил залп. Стрельба велась только в том случае, если крен корабля отсутствовал – за этим «следил» специальный прибор, замыкавший цепь. На закрытом топе фок-мачты размещался корректировочный расчёт, который следил за всплесками от падения снарядов и передавал информацию о результатах залпа в центральный пост и старшему артиллерийскому офицеру. Уже в ходе постройки «Николая I» его башенные установки было решено оснастить собственными дальномерами и счётно-решающими устройствами, что повысило бы их автономность и точность артиллерийского огня.

Бронирование

В 1913 году на Чёрном море были проведены опытные стрельбы по «исключённому судну №4» (бывший броненосец «Чесма»). В кормовую часть его левого борта был встроен отсек с элементами конструкции и бронирования линейных кораблей типа «Севастополь», а на палубе смонтировали боевую рубку. Эти эксперименты показали слабость системы защиты этих кораблей, особенно распределение толщин палубной брони, которое уже в советское время председатель Научно-технического комитета ВМФ Н. И. Игнатьев назвал выполненным «вверх ногами» . На четвёртом черноморском линкоре защиту корабля от снарядов было решено существенно усилить.

Принципиально схема бронирования «Николая I» мало отличалась от схемы защиты предыдущих русских дредноутов. В её основу был положен принцип бронирования максимальной площади борта, что обеспечивало защиту корабля от фугасных снарядов (по опыту русско-японской войны). Однако, по сравнению с линкорами типа «Севастополь» и «Императрица Мария», бронирование «Николая I» было существенно усилено.

Так, главный броневой пояс, простиравшийся от первой до четвёртой башни главного калибра, имел толщину в 270 мм (на балтийских линкорах – 225 мм). Бронепояс состоял из вертикально расположенных плит высотой 5,2 м и шириной 2,4 м, толщина которых к нижней кромке плавно уменьшалась до 125 мм. На «Николае I» немалое внимание уделялось прочности скрепления плит главного бронепояса между собой. Как оказалось, использовавшаяся на линкорах типа «Севастополь» система крепления броневых плит к обшивке корпуса (без деревянной подкладки) не обеспечивала должного уровня защиты. Даже в тех случаях, когда тяжёлый снаряд не пробивал броню, от сотрясения, вызванного его попаданием, бронеплиты смещались друг относительно друга, разрывая обшивку, в результате чего нарушалась герметичность борта. На «Николае I» стыки бронеплит располагались точно на шпангоутах корпуса, кроме того, плиты крепились между собой с помощью внутренних шпонок по схеме «двойной ласточкин хвост». Всё это позволило существенно усилить прочность главного бронепояса, по сути, превратив его в единую монолитную плиту.

Схема бронирования линейного корабля «Император Николай I»
Источник: wunderwaffe.narod.ru

В носу и корме плиты главного пояса соединялись броневыми траверзами толщиной 150 мм, создававшими цитадель, защищавшую все жизненно важные части корабля – машинно-котельные отделения, погреба боезапаса, посты управления и вспомогательные механизмы. Сверху бронепояс закрывался главной бронепалубой толщиной 63 мм, поверх которой располагалась верхняя палуба из листов стали толщиной 35 мм. Таким образом, на «Николае I» была исправлена серьёзная ошибка в проектировании предыдущих русских линкоров, когда самая толстая бронепалуба располагалась вверху, а ниже неё находились более тонкие палубы. В результате снаряд, падавший сверху, пробивал верхнюю бронепалубу, а его осколки и обломки тяжёлых бронеплит с лёгкостью пробивали нижележащие тонкие палубы. Иными словами, если раньше горизонтальная защита на русских дредноутах располагалась «вверх ногами», то теперь её вернули в правильное положение.

Наружным бронированием защита цитадели не ограничивалась. Внутри корабля, на расстоянии 3–4,5 м позади главного бронепояса, располагался внутренний бронепояс из 75-мм крупповской стали. Его главной функцией была защита от осколков тяжёлых снарядов и отколов бронеплит главного пояса. По сравнению с 50-мм нецементированными плитами, применявшимися на «Севастополе» и «Императрице Марии», прочность внутреннего пояса на «Николае I» была выше на 120%.

Сечение линейного корабля «Император Николай I» по 75-му шпангоуту с указанием бронирования
Источник: wunderwaffe.narod.ru

Выше главного бронепояса наружный борт от форштевня до кормового траверза защищался тонким поясом из нецементированных плит толщиной 75 мм. Его функция заключалась в защите борта от повреждений, вызванных фугасными снарядами. На предшественниках «Николая I» («Севастополе» и «Императрице Марии») его толщина составляла соответственно 125 и 100 мм. За счёт снижения толщины этого элемента защиты удалось сэкономить значительный вес и усилить бронирование главного пояса. За пределами цитадели корпус также имел защиту: от носового траверза до форштевня шёл пояс из крупповских плит толщиной 200 и 100 мм. Выше его размещался ещё один пояс из плит толщиной 100 мм. Корма за пределами цитадели защищалась поясом толщиной 175 мм, поверх которого шла 35-мм палуба, а понизу – палуба толщиной 63 мм.

Мощную защиту наконец-то получили башни главного калибра и их барбеты, бывшие воистину «ахиллесовой пятой» предыдущих дредноутов. Лобовые плиты башен имели толщину в 300 мм, стенки и крыша – в 200 мм. Бронирование барбетов получило адекватную защиту толщиной 300 мм выше уровня верхней палубы и 225–250 мм в пространстве между верхней и средней палубами. Боевая рубка защищалась с боков 400-мм плитами, а толщина крыши составляла 250 мм.

В целом, можно утверждать, что уровень бронирования «Николая I» был весьма высоким. Вес броневой защиты составлял 9454 т, или 33,9% от водоизмещения (для сравнения, вес бронирования на «Императрице Екатерине II» составлял 6878 т, или 28,8% от водоизмещения). Таким образом, удельный вес брони приближался к показателям тогдашних германских дредноутов, бывших по этому параметру лучшими в мире.

Увы, у «Николая I» имелось уязвимое место – он был плохо защищён от подводных взрывов. В случае попадания торпеды энергии её взрыва противостояли бы лишь наружная и внутренняя обшивка борта, а также слой угля в угольных ямах за ней. Переборка, отделявшая угольные ямы от котельных и машинных отделений, имела толщину всего 10 мм и не смогла бы задержать осколки разрушенного борта и продукты взрыва. По расчётам, подрыв уже 80–100 кг тротила привёл бы к затоплению больших внутренних объёмов корабля. Увы, подобная недооценка мощи быстро развивавшегося торпедного оружия была в той или иной мере свойственна практически всем тогдашним флотам, за исключением германского.

Машинно-котельная установка

Машинно-котельная установка для четвёртого черноморского линкора полностью повторяла проект установки для линкора «Императрица Екатерина II», однако развивала несколько большую мощность за счёт оптимизации некоторых параметров.

Котельная установка состояла из двадцати котлов типа «Ярроу», ранее уже применявшихся на всех русских дредноутах и хорошо освоенных промышленностью. Основным топливом был уголь, однако допускалась возможность одновременного впрыска нефти через форсунки, расположенные в верхней части топки. Котлы располагались в двух группах – носовой (8 котлов) и кормовой (12 котлов). Давление вырабатываемого пара составляло 17,5 атм.

Шесть турбин системы Парсонса располагались в трёх отсеках (двух бортовых и одном среднем). В левом бортовом отсеке располагались турбина высокого давления переднего хода и турбина высокого давления заднего хода, вращавшие левый наружный вал. В правом бортовом отсеке по такой же схеме располагались турбины, вращавшие правый наружный вал. В среднем отсеке находилось по одной турбине низкого давления переднего/заднего хода на каждом из двух внутренних валов. Суммарная мощность энергетической установки составляла около 30 000 л. с., скорость полного хода – 21 узел, экономического хода – 12 узлов. Запас топлива составлял 650 т, что позволяло кораблю идти с максимальной скоростью в течение 12 часов.

Электроэнергию вырабатывали четыре главных турбогенератора мощностью по 360 кВт и два вспомогательных мощностью по 200 кВт, каждый из которых приводил во вращение две динамо-машины – переменного и постоянного тока. Напряжение вырабатываемого переменного трёхфазного тока частотой 50 Гц составляло 225 В. К потребителям постоянного тока относились орудийные башни, система подачи снарядов, прожектора и лампы освещения. На переменном токе работали электровентиляторы, аэрорефрижераторы, электромоторы приборов управления стрельбой, судовых мастерских и прочих вспомогательных механизмов.

Система успокоения качки

«Николай I» первым из русских линкоров оснащался системой активного успокоения бортовой качки. Успокоение качки достигалось за счёт переливания воды из специальных цистерн U-образной конструкции одного борта в цистерны другого. Размеры цистерн рассчитывались таким образом, чтобы периоды колебаний воды в них примерно соответствовали периоду естественных колебаний корабля. Цистерны должны были располагаться на протяжении второй и третьей артиллерийских башен во внутренних трюмных бортовых отсеках. Объём воды, принимаемой в них непосредственно перед боем, составлял 740 т. Согласно расчётам, применение системы успокоения качки должно было снизить среднюю величину размахов примерно на 50%, что увеличивало предполагаемый процент попаданий в среднем вдвое.

Строительство

Закладка линкора на стапеле, освободившемся после спуска на воду корпуса линкора «Императрица Екатерина II», состоялась в Николаеве 9 июня 1914 года. Строительство вела частная компания «Наваль», взявшая на себя обязательства предъявить линкор на испытания не позднее 1 марта 1917 года. Артиллерия, торпедное вооружение, приборы управления стрельбой и броня поставлялись Морским министерством и в стоимость 22,5-миллионного контракта не входили.

После начала боевых действий в августе 1914 года строительство линкора несколько замедлилось. Сказались переориентация промышленности на военные рельсы, задержки поставок из-за границы и перезаказ части комплектующих у новых контрагентов. Кроме того, уровень турецкой угрозы снизился из-за того, что линкоры «Султан Осман I» и «Решадие» были реквизированы на время войны англичанами. Тем не менее, в течение осени-зимы 1914 года постройка корабля продвигалась довольно быстро. К середине весны 1915 года ветви шпангоутов были доведены до уровня средней палубы, в трюме шёл монтаж переборок. 15 апреля состоялась церемония официальной закладки, приуроченная к посещению завода Николаем II.

Однако сбои в поставках комплектующих продолжали нарастать. Ижорский завод срывал сроки поставки бронеплит скосов нижней палубы, что задерживало спуск корпуса на воду, изначально планировавшийся на октябрь 1915 года. Кроме того, рабочих компании «Наваль» постоянно перебрасывали на строительство крейсеров и эсминцев, а также достройку «Екатерины II».

В конце 1915 года большую часть брони верхней палубы перезаказали Мариупольскому броневому заводу. Появилась надежда завершить все работы по корпусу к концу весны 1916 года, а в июне произвести спуск на воду. Однако и этот срок был сорван из-за продолжительной стачки рабочих на «Навале» в январе-феврале 1916 года. В итоге спуск линкора на воду состоялся лишь 5 октября.

Военно-морской флот царской России к началу Первой мировой войны представлял весьма грозную силу, но так и не смог отметиться более-менее значимыми победами или даже поражениями. Большая часть кораблей в боевых операциях не участвовала или вообще простояла у стенки в ожидании приказов. А после выхода России из войны о былой мощи императорского флота вообще забыли, особенно на фоне похождений сошедших на берег толп революционных матросов. Хотя изначально для российского ВМФ все складывалось более чем оптимистично: к началу Первой мировой флот, понесший огромные потери в ходе Русско-японской войны 1904-1905 гг., был в значительной мере восстановлен и продолжал модернизироваться.

Морские против сухопутных

Сразу после Русско-японской войны и сопутствующей ей первой русской революции 1905 года царское правительство было лишено возможности приняться за восстановление Балтийского и Тихоокеанского флотов, которые были практически уничтожены. Но к 1909 году, когда финансовое положение России было стабилизировано, правительство Николая II начинает выделять значительные суммы на перевооружение флота. В результате по совокупным финансовым вложениям военно-морская составляющая Российской империи вышла на третье место в мире после Великобритании и Германии.

Вместе с тем, эффективному перевооружению флота в значительной мере мешала традиционная для Российской империи разобщенность интересов и действий армии и флота. На протяжении 1906-1914 гг. правительство Николая II фактически не имело единой, согласованной между армейским и морским ведомствами программы развития вооруженных сил. Преодолеть разрыв между интересами ведомств армии и флота должен был помочь Совет государственной обороны (СГО), созданный 5 мая 1905 года специальным рескриптом Николая II. Возглавил СГО генерал-инспектор кавалерии, великий князь Николай Николаевич. Однако, невзирая на наличие высшего согласительного органа, геополитические задачи, которые собиралась решать Российская империя, не были в должной мере скоординированы с конкретными планами развития сухопутных и морских сил.

Разность взглядов на стратегию перевооружения сухопутного и морского ведомств ярко проявилась на заседании Совета государственной обороны 9 апреля 1907 года, где разгорелся острый спор. Начальник Генерального штаба России Ф.Ф. Палицын и военный министр А.Ф. Редигер настаивали на ограничении задач морского флота, а им последовательно возражал глава Морского министерства, адмирал И.М. Диков. Предложения «сухопутчиков» сводились к ограничению задач флота регионом Балтики, что закономерно вызывало уменьшение финансирования судостроительных программ в пользу усиления мощи армии.

Адмирал И.М. Диков же видел главные задачи флота не столько в помощи армии в локальном конфликте на европейском театре, сколько в геополитическом оппонировании ведущим державам мира. «Сильный флот России необходим как великой державе, - заявил на совещании адмирал, - и она должна его иметь и быть в состоянии послать его туда, куда потребуют ее государственные интересы». Главу Морского министерства категорически поддержал влиятельный министр иностранных дел А.П. Извольский: «Флот должен быть свободным, не связанным частной задачей обороны того или другого моря и залива, он должен быть там, где указывает политика».

С учетом опыта Первой мировой войны ныне очевидно, что «сухопутчики» на совещании 9 апреля 1907 года были совершенно правы. Колоссальные вложения в океанскую составляющую русского флота, прежде всего в постройку линкоров, которые опустошили военный бюджет России, дали эфемерный, почти нулевой результат. Флот вроде бы построили, но он почти всю войну простоял у стенки, а многотысячный контингент обуреваемых бездельем военных матросов на Балтике стал одной из главных сил новой революции, которая сокрушила монархию, а за ней и национальную Россию.

Но тогда совещание СГО закончилось победой моряков. После небольшой паузы по инициативе Николая II было созвано еще одно совещание, которое не только не уменьшило, а, напротив, увеличило финансирование ВМФ. Было принято решение строить уже не одну, а две полные эскадры: отдельно для Балтийского и Черного морей. В окончательно утвержденном варианте «Малая программа» кораблестроения предусматривала постройку для Балтийского флота четырех линейных кораблей (типа «Севастополь»), трех подводных лодок и плавбазы для морской авиации. Кроме того, планировалась постройка на Черном море 14 эскадренных миноносцев и трех подводных лодок. На выполнение «Малой программы» рассчитывали затратить не более 126,7 млн. рублей, однако ввиду необходимости коренной технологической реконструкции судостроительных заводов общие затраты подошли возросли до 870 млн. рублей.

Империя рвется в море

Аппетит, как говорится, приходит во время еды. И после того, как 30 июня 1909 года на Адмиралтейском заводе были заложены океанские линкоры «Гангут» и «Полтава», а на Балтийском заводе - «Петропавловск» и «Севастополь», Морское министерство представило императору доклад, обосновывающий расширение кораблестроительной программы.

Предлагалось построить для Балтийского флота еще восемь линейных кораблей, четыре линейных (тяжело бронированных) крейсеров, 9 легких крейсеров, 20 подводных лодок, 36 эскадренных миноносцев, 36 шхерных (малых) миноносцев. Черноморский флот предлагалось усилить тремя линейными крейсерами, тремя легкими крейсерами, 18 эсминцами, 6 подводными лодками. Тихоокеанский флот, согласно этой программе, должен был получить три крейсера, 18 эскадренных и 9 шхерных миноносцев, 12 подводных лодок, 6 минных заградителей, 4 канонерские лодки. Для выполнения такого амбициозного плана, включая расширение портов, модернизацию судоремонтных заводов и пополнение боезапаса баз флотов, испрашивались 1125,4 млн. руб.

Эта программа, будь она реализована сразу же вывела бы русский военно-морской флот на уровень флота Великобритании. Однако план Морского министерства был несовместим не только с военным, но и всем государственным бюджетом Российской империи. Тем не менее, царь Николай II предписал созвать для ее обсуждения Особое совещание.

В результате долгих обсуждений и отрезвляющей критики со стороны армейских кругов расширение корабельного строительства удалось хоть как-то согласовать с реальным положением дел в Российской империи. В утвержденной Советом министров в 1912 году «Программе усиленного судостроения 1912-1916 гг.» предусматривалось в дополнение к уже строившимся четырем линкорам построить для Балтийского флота четыре броненосных и четыре легких крейсера, 36 эскадренных миноносцев и 12 подводных лодок. Кроме того, планировалась постройка двух легких крейсеров для Черного моря и 6 подводных лодок для Тихого океана. Предполагаемые ассигнования ограничивались суммой в 421 млн. рублей.

Несостоявшееся переселение в Тунис

В июле 1912 года Россия и Франция в целях усиления военно-стратегического партнерства заключили специальную морскую конвенцию. Она предусматривала совместные действия русского и французского флотов против вероятных противников, коими могли быть только страны Тройственного союза (Германия, Австро-Венгрия, Италия) и Турция. Конвенция была ориентирована прежде всего на координацию военно-морских сил союзников в бассейне Средиземного моря.

Россия с тревогой расценивала планы Турции по усилению своего флота на Черном и Средиземном морях. Хотя флот Турции, включавший в 1912 году четыре старых линейных корабля, два крейсера, 29 миноносцев и 17 канонерских лодок, не представлял, казалось бы, слишком большой угрозы, тем не менее тенденции укрепления турецкой морской силы выглядели настораживающе. Турция к этому периоду дважды вообще закрывала проливы Босфор и Дарданеллы для прохода русских судов - осенью 1911 г. и весной 1912 г. Закрытие турками проливов, помимо определенного экономического ущерба, вызывало в общественном мнении России значительный негативный резонанс, поскольку под сомнение ставилась способность русской монархии эффективно отстаивать национальные интересы.

Все это вызвало к жизни планы Морского министерства по устройству специальной базы русского флота во французской Бизерте (Тунис). Эту идею активно отстаивал новый морской министр И.К. Григорович, который предлагал перебазировать существенную часть Балтийского флота в Бизерту. Русские корабли в Средиземном море тогда могли бы, по мнению министра, с гораздо большей эффективностью решать задачи стратегического порядка.

Начало Первой мировой войны сразу же свернуло всю работу по подготовке перебазирования флота. Поскольку в целом потенциал русского флота даже отдаленно нельзя было сопоставить с потенциалом флота Открытого моря Германии, то с первыми же выстрелами на границе существенно более актуальной стала другая задача: физически сохранить имеющиеся корабли, особенно Балтийского флота, от потопления противником.

Балтийский флот

Программа усиления Балтийского флота была выполнена к началу войны только частично, прежде всего в части постройки четырех линейных кораблей. Новые линкоры «Севастополь», «Полтава», «Гангут», «Петропавловск» относились к типу дредноутов. Их двигатели включали турбинный механизм, что позволяло достигать высокой скорости для кораблей этого класса - 23 узла. Техническим новшеством стали впервые примененные на русском флоте трехорудийные башни главного 305-мм калибра. Линейное расположение башен обеспечивало возможность залпа всей артиллерией главного калибра с одного борта. Двухслойная система бронирования бортов и тройное дно кораблей гарантировали высокую живучесть.

Классы более легких военных кораблей Балтийского флота состояли из четырех броненосных крейсеров, 7 легких крейсеров, 57 миноносцев преимущественно устаревших типов и 10 подводных лодок. Во время войны вступили в строй дополнительно четыре линейных (тяжелых) крейсера, 18 миноносцев и 12 подводных лодок.

Особо ценными боевыми и эксплуатационными характеристиками выделялся эскадренный миноносец «Новик» - корабль уникального инженерного проекта. По своим тактико-техническим данным этот корабль приближался к классу безбронных крейсеров, именуемых в русском флоте как крейсера 2-го ранга. 21 августа 1913 года на мерной миле у Ерингсдорфа «Новик» в ходе испытаний развил скорость в 37,3 узла, что стало абсолютным рекордом скорости для военных судов того времени. Корабль был вооружен четырьмя тройными торпедными аппаратами и 102-мм корабельными орудиями, обладавшими настильной траекторией выстрела и большой скорострельностью.

Важно отметить, что, невзирая на очевидные успехи в подготовке к войне, Морское министерство слишком поздно озаботилось обеспечением наступающей составляющей Балтийского флота. К тому же, основная база флота в Кронштадте была очень неудобна для оперативного боевого применения кораблей. Создать новую базу в Ревеле (сейчас - Таллинн) к августу 1914 года не успели. В целом в годы войны Балтийский флот России был сильнее германской эскадры на Балтике, состоявшей всего из 9 крейсеров и 4 подводных лодок. Однако в том случае, если бы немцы перевели хотя бы часть своих новейших линкоров и тяжелых крейсеров из флота Открытого моря в Балтику, шансы русских кораблей противостоять германской армаде становились призрачными.

Черноморский флот

К усилению Черноморского флота Морское министерство, по объективным причинам, приступило еще с большим опозданием. Только в 1911 году в связи с угрозой усиления турецкого флота заказанными в Англии двумя новейшими линкорами, каждый из которых, по свидетельству Морского генерального штаба, превосходил бы по силе артиллерии «весь наш Черноморский флот», было принято решение строить на Черном море три линейных корабля, 9 эсминцев и 6 подводных лодок со сроком окончания постройки в период 1915-1917 гг.

Итало-турецкая война 1911-1912 гг., Балканские войны 1912-1913 гг., а главное, назначение генерала Отто фон Сандерса главой Немецкой военной миссии в Османской империи до предела накалили обстановку в регионе Балкан и Черноморских проливов. В этих условиях по представлению МИДа была в срочном порядке принята дополнительная программа развития Черноморского флота, которая предусматривала постройку еще одного линейного корабля и нескольких легких судов. Утвержденная за месяц до начала Первой мировой войны, она должна была быть завершена в 1917-1918 гг.

К началу войны ранее принятые программы усиления Черноморского флота не были выполнены: процент готовности трех линейных кораблей составлял от 33 до 65%, а двух крейсеров, в которых крайне нуждался флот - всего 14%. Тем не менее, Черноморский флот был сильнее флота Турции на своем театре военных действий. Флот насчитывал 6 эскадренных броненосцев, 2 крейсера, 20 миноносцев и 4 подводные лодки.

В самом начале войны в Черное море вошли два современных германских крейсера «Гебен» и «Бреслау», которые весьма укрепили военно-морскую составляющую Османской империи. Однако даже соединенные силы германо-турецкой эскадры не могли бросить прямой вызов Черноморскому флоту, в составе которого находились такие мощные, хотя и несколько устаревшие линкоры как «Ростислав», «Пантелеймон», «Три святителя».

Северная флотилия

С началом Первой мировой войны обнаружилось значительное запаздывание в развертывании оборонной промышленности России, которое усугублялось ее технологическим отставанием. Россия остро нуждалась в комплектующих, в некоторых стратегических материалах, а также в стрелковом и артиллерийском вооружении. Для поставок таких грузов возникла необходимость обеспечить связь с союзниками через Белое и Баренцево моря. Корабельные конвои могли защитить и эскортировать только специальные силы флота.

Россия была лишена какой-либо возможности перевести на Север корабли с Балтийского или Черного морей. Поэтому было решено перевести с Дальнего Востока некоторые корабли Тихоокеанской эскадры, а также приобрести у Японии поднятые и отремонтированные русские корабли, доставшиеся японцам как трофеи в ходе Русско-японской войны 1904-1905 гг.

В результате переговоров и предложенной щедрой цены удалось выкупить у Японии эскадренный броненосец «Чесма» (бывшая «Полтава»), а также крейсеры «Варяг» и «Пересвет». Кроме того, в Англии и США были совокупно заказаны два тральщика, в Италии - подводная лодка, а в Канаде - ледоколы.

Приказ о формировании Северной флотилии был издан в июле 1916 года, но реальный результат последовал только к концу 1916 года. В начале 1917 года в составе флотилии Северного Ледовитого океана находились линейный корабль «Чесма», крейсеры «Варяг» и «Аскольд», 4 эскадренных миноносца, 2 легких миноносца, 4 подводные лодки, минный заградитель, 40 тральщиков и катеров-тральщиков, ледоколы, другие вспомогательные суда. Из этих кораблей были сформированы отряд крейсеров, дивизия траления, отряды обороны Кольского залива и охраны района Архангельского порта, группы наблюдения и связи. Корабли Северной флотилии базировались в Мурманске и Архангельске.

Принятые в Российской империи программы развития военно-морских сил запаздывали по отношению к началу Первой мировой примерно на 3-4 года, причем, существенная их часть оказалась невыполненной. Некоторые позиции (например, строительство сразу четырех линкоров для Балтийского флота) выглядят явно избыточными, в то время как другие, которые в годы войны показали высокую боевую эффективность (эсминцы, подводные минные заградители и подводные лодки), были хронически недофинансированы.

Вместе с тем, следует признать, что военно-морские силы России очень внимательно изучили печальный опыт Русско-японской войны, и сделали в основном сделали правильные выводы. Боевая подготовка русских моряков, в сравнении с периодом 1901-1903 гг., была улучшена на порядок. Морской Генеральный штаб провел крупную реформу управления флотом, уволив в запас значительное число «кабинетных» адмиралов, упразднил цензовую систему прохождения службы, утвердил новые нормативы проведения артиллерийских стрельб, выработал новые уставы. С теми силами, средствами и боевым опытом, которыми располагал русский военно-морской флот, можно было с известной долей оптимизма ожидать финальной победы Российской империи в Первой мировой войне.

Российские адмиралы упустили единственную возможность выиграть решающее сражение Русско-японской войны 1904-1905 годов, не сумев воспользоваться тем, что наш минный заградитель «Амур» уничтожил два вражеских броненосца. Что бы случилось, если флотом командовал не несостоявшийся проповедник Вильгельм Витгефт, а энергичный и решительный вице-адмирал Степан Макаров, погибший в начале войны?

Первые три месяца Русско-японской войны стали для 1-й Тихоокеанской эскадры, стоящей в захваченной у Китая крепости Порт-Артур, бесконечной чередой катастроф. Из семи броненосцев, составляющих ее главную силу, «Цесаревич» и «Ретвизан» были выведены из строя внезапной торпедной атакой вражеских миноносцев, «Победу» латали после подрыва на мине, а «Севастополь» лишился одного из винтов после столкновения с «Пересветом». Подорвавшийся на минном заграждении и пошедший на дно «Петропавловск» ремонту не подлежал, как и разделивший его судьбу крейсер «Боярин».

Русскому флоту ни одного вражеского корабля потопить не удалось. Рапорт командира погибшего в корейском порту Чемульпо крейсера «Варяг» («крейсер "Такатихо" затонул в море. Миноносец затонул во время боя») не подтвердился. Все участвовавшие в бою японские миноносцы успешно дослужили до конца войны, а «Такатихо» погиб десять лет спустя, 17 октября 1914 года, при осаде германской крепости Циндао.

Особой потерей стала гибель на «Петропавловске» энергичного и решительного командующего эскадрой вице-адмирала Степана Макарова, занявшего этот пост вскоре после начала войны. «Вильгельм Карлович Витгефт был честнейшим и благонамереннейшим человеком, неутомимый работник, но, к сожалению, работа его всегда была бестолковой, - охарактеризовал его преемника адмирал Эссен, командовавший в Порт-Артуре броненосцем «Севастополь», - и всегда все его распоряжения вели ко всякого рода недоразумениям и даже несчастиям. В детстве, как он сам рассказывал, отец предназначал его к миссионерской деятельности, и, пожалуй, к этому он был бы более способен, чем к морской службе».

С Эссеном трудно не согласиться. Прошедшее в Порт-Артуре 26 января 1904 года совещание, посвященное мерам безопасности ввиду угрозы нападения японцев, контр-адмирал Витгефт, тогда возглавлявший штаб главнокомандующего флотом, завершил словами: «Господа, войны не будет». Меньше чем через час в борт «Ретвизана» влетела торпеда, а через два месяца несостоявшийся миссионер и неудачливый пророк возглавил 1-ю Тихоокеанскую эскадру и начал командование с предложения разоружить собственные корабли, передав часть артиллерии для обороны крепости с суши.

Художник Е.И. Столица «Вице-адмирал С.О. Макаров и художник-баталист В.В. Верещагин в каюте броненосца "Петропавловск" в 1904 году»

Изображение: Центральный военно-морской музей, Санкт-Петербург

При этом атаковать японские транспорты, высаживающие войска, предназначенные для осады Порт-Артура, Витгефт категорически отказался . Сделано это было, поскольку «даже при удаче потопления 1-2 крейсеров и нескольких транспортов мы лишились бы многих миноносцев» (А.А. Киличенков, «Адмирал, погубивший эскадру»).

Неудивительно, что командующий японским флотом адмирал Хэйхатиро Того счел, что держать у Порт-Артура все свои шесть броненосцев и восемь броненосных крейсеров смысла нет - хватит и трех кораблей, периодически сменяющих друг друга. Остальные занимались боевой подготовкой, отдыхали и охотились за базирующимися во Владивостоке броненосными крейсерами «Рюрик», «Россия» и «Громобой». В отличие от порт-артурской эскадры, владивостокский отряд изрядно попил самурайской крови, потопив 18 японских судов и среди них транспорт «Хитати-Мару» с 1095 императорскими гвардейцами и 18 тяжелыми осадными орудиями. Однако расслабляться, как оказалось, было еще рано.

Смерть из тумана

Командир минного заградителя «Амур» капитан II ранга Федор Иванов заметил, что, маневрируя перед Порт-Артуром, японские корабли каждый раз проходят по одному и тому же маршруту в 10 милях от берега за пределами стрельбы русских береговых батарей. Проверив свои наблюдения еще раз, он предложил Витгефту поставить там заграждение. Командуй флотом Макаров, он не только дал бы добро, но и немедленно подготовил бы все способные сражаться корабли для атаки подорвавшегося врага. Сил вполне хватало: броненосцы «Пересвет» и «Полтава» были полностью боеспособны, «Севастополь» с одним винтом мог давать только 10 узлов вместо 16, однако имел полностью исправную артиллерию, а почти два десятка миноносцев, прикрываемые шестью крейсерами, имели все возможности добить противника торпедами.

Но Витгефт не был Макаровым и отдал совершенно бредовый приказ: чтобы не подвергать «Амур» чрезмерному риску, ставить мины в 7-8 милях от берега, куда японские броненосцы заведомо не сунутся. Иванов дисциплинированно выслушал приказ и поступил по-своему - 1 мая 1904 года в 14 часов 25 минут, воспользовавшись густым туманом, «Амур» двинулся в заранее просчитанное место, неподалеку от которого дежурили японские крейсеры.

«С одной стороны "Амур", ставящий мины, затем полоса густого тумана, и с другой стороны его - вся японская эскадра, - писал наблюдавший установку заграждения с берега артиллерийский офицер «Пересвета» Василий Черкасов. - Я видел опасность, в которой находился "Амур", но никак решительно не мог дать знать об этом ему. Тогда, написав на бумажке телефонограмму о существующей опасности, я послал матроса на ближайшую телефонную станцию к маяку, чтобы с Золотой горы по беспроволочному телеграфу сообщили "Амуру" о грозящей ему опасности, но по обрывистой скалистой тропинке тот не скоро мог добраться до телефона, и мне оставалось только наблюдать события. Рассейся туман, и тогда не только исчезнет значение экспедиции, но и "Амуру", с его 12-узловым ходом и громадным запасом мин, придется очень скверно. "Амур", однако, возился с минами недолго. Вероятно, сознание опасности предприятия подбодряло минеров, и экспедиция успела войти в гавань раньше, чем рассеялся туман».

Возмущенный нарушением своего приказа, Витгефт, по воспоминаниям лейтенанта крейсера «Новик» Андрея Штера, «призвав виновного командира, наговорил ему массу неприятностей, пригрозив даже отрешением от командования», а самое главное - не привел корабли в боевую готовность. Да и, похоже, соблюдением секретности адмирал не озаботился - с утра 2 мая тысячи солдат, моряков, гражданских жителей Порт-Артура и даже иностранные военные атташе столпились на берегу, чтобы посмотреть: сработает или нет?

Неизвестно, сколько среди них было японских шпионов, замаскированных под китайских рабочих и торговцев, но, в отличие от Черкасова, они наблюдали выход «Амура» с низкого берега и не смогли точно передать место установки заграждения. В 9 часов 55 минут взорвалась первая мина, разворотившая рулевое отделение головного и самого быстроходного броненосца Японии - трехтрубного «Хацусэ», а через две минуты вода хлынула в пробитый правый борт замыкающего строй «Ясимы». Японцы попытались буксировать подорванные броненосцы подошедшими на выручку крейсерами, но в 11 часов 33 минуты взорвалась третья мина. Боезапас кормовой башни «Хацусэ» сдетонировал, полетели за борт снесенные взрывом задняя труба и грот-мачта, и через несколько минут корабль был уже под водой, унеся с собой жизни 493 моряков.

«Люди лезли на ванты, на мачты, стараясь подняться как можно выше, надеясь в просветы между Золотой, Маячной и Тигровой горой увидеть что-нибудь своими глазами. Старший артиллерист, забыв ревматизм, бежал на марс, мичмана громоздились под самые клотики, - писал старший офицер крейсера «Диана» Владимир Семенов. - Внезапно на Золотой горе, на окрестных возвышенных батареях с новой силой вспыхнуло "ура"!

Второй! Второй!.. Потонул! - ревели засевшие под клотиками мачт.
- На рейд! На рейд! Раскатать остальных! - кричали и бесновались кругом.

Как я верил тогда, так верю и теперь: их бы раскатали! Но как было выйти на рейд, не имея паров? Блестящий, единственный за всю кампанию, момент был упущен».

Действительно, буксируемый со скоростью 4 узла полузатопленный «Ясима» и сопровождавший его с той же скоростью броненосец «Сикисима» имели мало шансов против трех русских броненосцев, а шести японских крейсеров было недостаточно для отражения атаки более мощных русских и двух отрядов миноносцев.

Изображение: World History Archive / Global Look

Увы, атаковать было некому. Лишь в час дня несколько миноносцев и «Новик» вышли в море, но без поддержки артиллерии крупных кораблей ничего не добились. «Ясиме», впрочем, это не помогло - по дороге домой он затонул. Еще через два дня на минах «Амура» погиб миноносец «Акацуки», а впоследствии выяснилось, что подрыв 30 апреля миноносца №48 тоже является заслугой его экипажа.

Иванова и всех офицеров представили к орденам, а на матросов предполагалось выделить 20 георгиевских крестов. Однако императорский наместник Дальнего Востока адмирал Алексеев решил, что нижним чинам и 12 «георгиев» хватит, а главным победителем объявил Витгефта, ходатайствуя перед Николаем II о его производстве в вице-адмиралы.

Не было гвоздя - подкова пропала

Решающее сражение между 1-й Тихоокеанской эскадрой и главными силами японского флота состоялось 28 июля. На прорыв из Порт-Артура во Владивосток вышло шесть броненосцев. Этой гавани японская осада не грозила, и в ней можно было дождаться готовящихся к выходу из Кронштадта кораблей Балтийского флота.

Адмирал Того преградил путь эскадре восемью броненосцами и броненосными крейсерами. Еще четыре броненосных крейсера вице-адмирала Камимуры охотились за владивостокским отрядом, но в случае необходимости могли присоединиться к главным силам.

Изображение: World History Archive / Global Look

На шестом часу боя (по некоторым данным, выстрелом с упущенного 2 мая «Сикисимы») был убит Витгефт, и лишенная командования эскадра развалилась. Главные силы вернулись в Порт-Артур, несколько кораблей ушли в нейтральные порты и разоружились, а экипаж тяжело поврежденного крейсера «Новик» затопил свой корабль у берегов Сахалина.

Могло ли сражение закончиться по-другому? Проанализировав документы о повреждениях обоих флотов, российский военно-морской историк, капитан I ранга Владимир Грибовский подсчитал , что в русские броненосцы попало 135 снарядов калибром от 152 до 305 миллиметров, а в ответ японцы получили таковых в четыре раза меньше. Продлись бой дольше, количество попаданий могло перейти в качество, как это впоследствии случилось в Цусимском сражении.

Без «Сикисимы», на котором стояла четверть самых мощных орудий вражеского флота, картина несколько менялась. Японский огонь существенно ослабевал, а русские орудия стреляли по меньшему количеству целей. Для броненосца «Микаса», флагмана адмирала Того, бой во главе ослабленной эскадры мог стать последним. Даже в реальности из 32 удачных выстрелов с русских кораблей на него пришлось 22, обе орудийные башни главного калибра вышли из строя, а в корпусе зияла подводная пробоина. Свыше 100 офицеров и матросов были убиты и ранены, сам же Того уцелел чудом, и любое удачное попадание могло оставить японский флот без его руководства. Случись такое, и, вероятно, 1-я Тихоокеанская эскадра прорвалась бы во Владивосток.

Конечно, проиграть она тоже могла, утопив «Микасу». Потрепанным броненосцам угрожала ночная торпедная атака 49 вражеских миноносцев. Более быстроходные японские суда могли догнать Витгефта на следующий день, подтянув на помощь отряд Камимуры. Тем не менее уничтожение «Сикисимы» давало хоть какую-то надежду на успех. Доберись корабли до Владивостока, они вполне могли в следующем году помочь идущим в Тихий океан балтийским эскадрам. Цусимское сражение шло бы уже при совсем другом соотношении сил, да и моральный дух у японцев был бы совсем не тот. Шутка ли: сначала лишиться трех мощнейших кораблей из шести, а затем и четвертого вместе с главнокомандующим!

Российские адмиралы упустили этот шанс. Вернувшиеся в Порт-Артур броненосцы и крейсеры были потоплены огнем с суши, а после сдачи Порт-Артура подняты и служили в японском флоте. Печальной участи удалось избежать только «Севастополю». Эссен вывел его в недоступную для осадной артиллерии бухту Белый Волк, до последних дней обороны крепости отбивался от японских миноносцев и обстреливал осаждающую крепость армию, а затем затопил корабль на глубине, исключающей подъем судна.

Всего с учетом разгрома при Цусиме, где 14-15 мая 1905 года адмирал Того уничтожил главные силы Балтийского флота, остались на морском дне или достались японцам 17 броненосцев, 11 крейсеров и 26 миноносцев водоизмещением около 300 тысяч тонн. Потеряв больше половины кораблей, Россия на десятилетия перестала быть великой морской державой.

Изображение: World History Archive / Global Look

На суше дела шли не лучше. Терпящая одно поражение за другим и деморализованная после разгрома под Мукденом армия в марте 1905 года отступила от этого города на 200 километров к северу, где и простояла последние полгода войны. Напрасно Николай II в письме 7 августа заклинал ее командование «перейти в решительное наступление, не испрашивая на это Моего утверждения и согласия». Без малого 800 тысяч солдат так и не сдвинулись с места, зато японцы, заняв все приглянувшиеся им российские владения в Китае, смогли выделить целую дивизию для захвата Сахалина.

Обратная пропорция славы

Есть известный армейский анекдот: бывалый сержант спрашивает у новобранцев, в чем заключается их воинский долг? Услышав «отдать жизнь за Родину!», он отвечает: «Балбес! Твой воинский долг состоит в том, чтобы враг отдал жизнь за свою родину!» Флота это тоже касается, и потому, оставив в стороне альтернативную историю, сравним достижения «Амура» с результатами российских моряков за последние полтора столетия, когда на место парусников пришли паровые и броненосные корабли.

За всю Русско-японскую войну адмирал Того потерял два броненосца, два крейсера и восемь миноносцев общим водоизмещением 40 тысяч тонн. Из них на счету «Амура» - два броненосца и два миноносца водоизмещением более 28 тысяч тонн. Это вдвое больше, чем погибло от действий всего остального русского флота и случайных таранов соратников.

Немного конкурентов у «Амура» и в последующих войнах - второй результат в российском флоте показал созданный и обученный Эссеном особый полудивизион миноносцев. На их заграждении 17 ноября 1914 года подорвался и затонул 9875-тонный немецкий броненосный крейсер «Фридрих Карл». Что же до морских баталий - то, увы, боевых кораблей крупнее немецкого миноносца Т-31 (1754 тонны, потоплен 20 июня 1944 года у острова Нерва торпедными катерами ТК-37 и ТК-60) нашим морякам в прошлом веке не доставалось.

Но вот парадокс: самый эффективный военный моряк России XX столетия является одновременно и самым забытым. После выхода 19 января 1915 года в отставку о его судьбе вообще ничего не известно. Сгинул ли Федор Николаевич в мясорубке Гражданской войны, умер от свирепствовавшего на развалинах Российской империи тифа или эмигрировал? Где находится могила? Внес ли он вклад в развитие минного дела, которое развивали командующий Балтийским флотом Николай Эссен и начальник оперативного отдела его штаба, также участник обороны Порт-Артура Александр Колчак?

Об этом не знает никто, и даже минувшие 100-летние юбилеи Русско-японской и Первой мировой войн не заставили флотское начальство, историков и кинематографистов проявить интерес к человеку, который нанес врагу сильнейший удар вопреки сопротивлению собственного командования. Последние бои «Севастополя» в бухте Белого Волка с потоплением двух японских миноносцев и повреждениями еще 13 (часть так и не удалось отремонтировать до конца войны) тоже никому не интересны. Отсрочившее падение Порт-Артура уничтожение владивостокскими крейсерами транспорта с осадной артиллерией - тем более.

Изображение: World History Archive / Global Look

Гибель «Фридриха Карла» все же показали в мыльной опере «Адмирал», но, если верить его создателям, крейсер был утоплен исключительно с помощью высших сил. На палубе застрявшего посреди собственного минного поля русского миноносца прошел специальный молебен, небеса помутили разум командира немецкого крейсера: вместо того, чтобы расстрелять врага издали, он стал гоняться за ним по минам и взорвался.

Символом же Русско-японской войны по-прежнему остается «Варяг», который, подобно многим другим русским кораблям, затонул после героического боя с превосходящими силами противника, но, в отличие от них, ни разу по японцам не попал. Очевидно, что люди, отвечающие за нашу военно-патриотическую пропаганду, считают, что солдаты в первую очередь должны умирать за Родину, а уничтожение противника вопрос второстепенный. Если так, то образу человека, который с помощью точного расчета и обдуманного риска утопил два сильнейших корабля неприятельского флота, не понеся потери, и вправду недостает духовности. Нарушение же Ивановым приказа и вовсе делает его опасным смутьяном, способным даже после смерти внушить сомнительные мысли подрастающему поколению.

В первой половине XIX в. основой прогресса в науке, технике, экономике стало использование нового вида энергии – энергии пара. Дальнейшее развитие флота было обусловлено достижениями в области металлургии и металлопроката. Особенно – изобретением броневых плит для применения в железном судостроении

В начале XIX в. в России началось строительство паровых судов. Первое в России подобное судно «Елизавета» сконструировал и построил в 1815 г. Карл Берд, владелец чугуно-меднолитейного завода в Петербурге. Имея всего 4 л. с. мощности, машина давала стимботу (так раньше называли пароход) скорость около 9 верст в час.

Первое в России паровое судно “Елизавета”

В 1823 г. на Волге было построено около десятка пароходов, в том числе и с двумя машинами общей мощностью до 40 л. с. А в 1843 г. в Петербурге образовали пароходное общество «По Волге», которое имело несколько пароходов с машинами в 250-400 л. с. мощностью («Волга», «Геркулес», «Самсон», «Кама», «Ока» и др.), десятки большегрузных барж. Это общество просуществовало до 1918 г.

Дизель-теплоходы

В 1903 г. Сормовский завод в Нижнем Новгороде построил для Волжского пароходства первый дизельный теплоход – самоходную наливную баржу «Вандал» водоизмещением 1150 т., - с тремя дизелями по 120 л. с., и дизель-электрической передачей на гребные винты. «Вандал» стал первым в мире дизельным теплоходом и дизель-электроходом одновременно.

Первый теплоход в мире – нефтеналивная баржа «Вандал».

К 1913 г. в разных странах мира было более 80 дизель-теплоходов, из них 70 – в России. Что же касается пароходов, то к 1913 г. усилиями всех шести пароходств страны и правительства, их число было увеличено до 1016 (общим водоизмещением 487 тыс. т.), а парусников стало 2577 (257 тыс. брт). Флот России занимал 8-е место в мире после флотов Англии, Германии, США, Норвегии, Франции, Японии, Италии. При этом собственные пароходы, составляя 65 % коммерческого флота России, могли обеспечить всего только 8 % морских грузоперевозок.

Создание Российского общества пароходства и торговли (РОПиТ)

В январе 1856 г. в Морское министерство России обратились флигель-адьютант Н.А. Аркас и известный предприниматель-судовладелец Н.А. Новосельский. Они предложили создать на Чёрном море коммерческую судоходную акционерную компанию с большим числом современных пароходов для грузовых и пассажирских перевозок, при этом уточнили, что в случае войны эти пароходы смогут использоваться для военно- транспортных нужд страны.

3 августа 1856 г. император Александр II утвердил Устав РОПиТ (Российского общества пароходства и торговли). Так родилась ставшая затем самой крупной русская судоходная компания.

К 1860 г. в Обществе насчитывалось более 40 пароходов, причем 30 из них имели огромную перспективу: все они находились в эксплуатации не более 3 лет.

Пароход РОПиТ «Великая княжна Ольга Николаевна» стоит у пристани в Саратове.
Примерно 1910 г. (Фото из архива Алексея Платонова)

С 1863 г. Общество, пополняя состав флота, начало строить новые винтовые почтово-пассажирские пароходы и колесные товаро-пассажирские суда смешанного плавания. Кроме «Лазарева», «Корнилова», «Нахимова», «Чихачёва», «Великого князя Михаила», «Великой княгини Ольги» и «Генерала Коцебу» к 1870 г. в строй вошли еще 11 паровых шхун для грузоперевозок по Азовскому морю.

С постройкой Суэцкого канала (1869 г.) открылись новые перспективы, и суда РОПиТа стали ходить в Индию, Китай, на Дальний Восток (Владивосток).

Создание «Добровольного флота»

В период 1873–1883 гг. резко возросло внимание общественности к нуждам флота. В связи с этим в Москве возникло Общество для содействия русскому торговому судостроению (на патриотические пожертвования). Появилась идея создания общества «Добровольный флот», вызванная результатами русско-турецкой войны 1878 г.

По всей стране прошел сбор средств для организации, которая имела бы быстроходные и вместительные суда, позволяющие быстро их переоборудовать и вооружить, сделав вспомогательными крейсерами на случай войны. Было собрано около 4 млн руб., и в 1878 г. общество было создано.

Сначала «Доброфлот» закупил у немцев товаро-пассажирские пароходы, тотчас ставшие на учет в военном флоте как вспомогательные крейсера: «Москва», «Петербург», «Россия». Впредь была установлена традиция: все новые суда называть по имени центров губерний – «Нижний Новгород», «Рязань» и т. д.

С 1879 г. устав общества «Добровольный флот» предусматривал возможность использовать его суда в военных целях в случае войны.

Работа «Доброфлота» началась с перевозок из Варны и Бургаса русских войск, участвовавших в русско-турецкой войне 1878 г. Затем начались регулярные рейсы на Дальний Восток. Вскоре руководство пришло к выводу, что надо не закупать, а только строить суда для общества – это выгоднее. Правда, строить не только на своих заводах, но и за рубежом. Первый пароход - «Ярославль» по чертежам английского крейсера «Айрис» заказали в 1880 г. во Франции.

До 1896 г. из Англии в Россию пришла серия из 6 судов в 4500-5600 т водоизмещением. В результате перед русско-японской войной «Доброфлот» выдвинулся уже на 2-е место после РОПиТ. Грузооборот его достиг 196000 т в год.

Почтовые открытки начала 1910 гг., посвященные товаропассажирским
пароходам «Доброфлота»: «Симбирск» и «Рязань».