Чесменская бухта на карте. «Престрашное позорище»
26 июня (старый стиль) 1770 года славной победой Российского флота завершилось морское сражение в Чесменской бухте, итогом которого стал полный разгром турецкой эскадры, вдвое превосходящий своими силами русскую.
Событие это произошло во время очередной Русско-турецкой воны (1768-1774), в ходе которой Россия отправила несколько своих эскадр из Балтийского в Средиземное море, чтобы отвлечь турецкие силы от нашего Черноморского флота. Две русских эскадры (под командованием адмирала Г.А.Спиридова и контр-адмирала Дж.Эльфинстона, объединенные под общим командованием графа А.Г.Орлова, обнаружили турецкий флот.
24 июня Русский флот на всех парусах выступил в сторону турецкой линии и в Хиосском проливе вступил в бой с вражеской эскадрой. Несмотря на то что турецкий флот состоял из 16 линейных кораблей, 6 фрегатов, и до 50 более мелких судов, а русский - из 9 линейных кораблей, 3 фрегатов, 1 бомбардирского корабля, 1 пакетбота и 13 более мелких судов, турки потерпели поражение и отошли.
«Турецкий флот был значительно сильнее русского как по количеству судов, так и по их артиллерийской мощи, - отмечал известный историк Е.В.Тарле. - ...Но турецкое высшее морское командование умело расставить свои суда к бою, однако оно решительно неспособно было руководить ими в бою. Начать с того, что канитан-паша почел благоразумным перед боем съехать на берег и оттуда уже не показывался, пока шла битва».
В ходе этого боя командиры русской эскадры применили новую военную тактику. Для нанесения решающего удара они начали атаку в линии перпендикулярной неприятелю, что было очень рискованно, поскольку русские корабли сближаясь с турецкими подвергались продольному огню артиллерии части турецких кораблей, будучи сами лишены возможности отвечать бортовым залпом. Но расчет, построенный на стремительном сближении с противником, себя оправдал. После потери своего флагмана турецкие корабли отступили, укрывшись в Чесменской бухте, защищенной береговыми батареями.
«Когда воздух очистился от дыму, - писал дореволюционный исследователь этого сражения А.Я.Глотов, - то увидели, что неприятель остановился в совершенном беспорядке в Чесменском заливе под крепостью и большая часть кораблей его находилась на мели» . Наши корабли, заблокировав выход из бухты, стали готовиться к продолжению боевых действий.
На следующий день, 25 июня, отслужив благодарственный мобелен, на военном совете, созванном графом А.Г.Орловым был принят план адмирала Спиридова, заключавшийся в уничтожении турецких кораблей на их собственной базе. Обратив внимание на скученность вражеских судов в Чесменской бухте, что практически исключало для них возможность маневра, Спиридов предложил уничтожить турецкий флот совместным ударом корабельной артиллерии и брандеров (кораблей-поджигателей). Для этой цели были спешно оборудованы 4 брандера и создан специальный отряд в составе 4 линейных кораблей, 2 фрегатов и бомбардирского корабля «Гром». По замыслу Спиридова, ударный отряд под командованием контр-адмирала С.К.Грейга под покровом темноты должен был в ночь на 26 июня скрытно подойти к противнику и, став на якорь, открыть мощный прицельный огонь: линейным кораблям и бомбардирскому судну «Гром» надлежало нанести удар по турецким кораблям, а фрегатам - по береговым батареям.
«Турки со своей стороны, - отмечает А.Я.Глотов, - принимали все меры к обороне. Капитан-Паша надеялся отразить русских; но Гассан-Бей был противного мнения, предвидя пагубные последствия заключения Турецкого флота в тесноте залива. Гассан убеждал Капитан-Пашу, не теряя ни мало времени, воспользоваться подувшим тогда благоприятным ветром и построясь в две колонны, выйти из Чесменского залива; но благоразумный совет его был отринут. Турецкий вождь надеялся на свою позицию и на устроенную на северном и начатую на южном мысу батареи. - Между тем русские, не упуская времени, приводили втайне к окончанию свои приготовления».
План, принятый на военном совете, практически в точности был исполнен. После того, как в результате обстрела на одном из турецких кораблей вспыхнул пожар, быстро перекинувшийся на соседние корабли противника, турки пришли в замешательство. Воспользовавшись благоприятным моментом, в атаку ринулись русские брандеры в задачу которых входило сцепиться с вражескими судами и зажечь их. «Когда русские брандеры стали приближаться к турецкому флоту, то по признанию самого Гассана-паши (рассказавшего это барону Тотту), турки убеждены были сначала, что это русские перебежчики, идущие добровольно сдаваться, - пишет Е.В.Тарле. - И турки "молились о благополучном прибытии [русских судов], в то же время твердо решив заковать в кандалы [их] экипаж и уже предвкушая удовольствие повести их с триумфом в Константинополь"» . Эта курьезная ошибка помогла командиру одного из брандеров - лейтенанту Д.С.Ильина превосходно выполнить сове дело. Подойдя к 84-пушечному турецкому кораблю Ильин поджег его. Выполнив задачу, команда вместе с командиром пересела в шлюпку и успешно покинула горящий брандер. Через несколько минут на турецком корабле произошел огромной силы взрыв, разбросавший тысячи горящих обломков по бухте и распространив пожар практически на все корабли турецкого флота. Чесменская бухта, по воспоминаниям современников, представляла собой огромный пылающий факел. Турецкие корабли один за другим взрывались и взлетали на воздух. К 4 часам утра почти весь турецкий флот был уничтожен. Русский флот вышел из этого блистательного сражения не потеряв ни одного корабля.
С.К.Грейг записал в журнале: «Легче вообразить, чем описать ужас, остолбенение и замешательство, овладевшие неприятелем. Турки прекратили всякое сопротивление, даже на тех судах, которые еще не загорелись... Целые команды, в страхе и отчаянии, кидались в воду, поверхность бухты была покрыта великим множеством несчастных, спасавшихся и топивших один другого... Страх турок был до того велик, что они не только оставляли суда... и прибрежные батареи, но даже бежали из замка и города Чесмы, оставленных уж гарнизоном и жителями».
«На турецком флоте еще с первого сражения не опомнились, и такая была суматоха, что иной корабль стоял к нам кормою, - вспоминал участник Чесменского сражения князь Ю.В.Долгоруков. - С нескольких выстрелов брандскугелями, Клокачев (капитан 1 ранга, командир корабля «Европа» - - А.И.) предал огню весь турецкий флот. К этому, вдобавок, из четырех брандеров, один, Ильина, прицепил себя к фланговому турецкому кораблю, что пожар весьма усугубило. Мы с Грейгом на шлюпке разъезжая, на рассвете увидели, что один только корабль "Родос" не сгорел; взяли и привели его в наш флот. Хотели вытащить еще один корабль, но на него, с другого, горевшего судна, упала мачта: он сам весь загорался, и мы принуждены были его оставить. Почти не можно себя вообразить сего ужасного зрелища, кое мы видели в Чесменском порте. Вода, смешанная с кровью и золою, получила прескверный вид. Трупы людей, обгорелые, плавали по волнам, и так ими порт наполнился, что с трудом можно было в шлюпки разъезжать».
Граф А.Г.Орлов по окончании сражения отдал приказ подобрать в море раненых турок и «перевезти на корабль для перевязывания ран и подания возможной помощи». По сохранившемуся донесению, спасенных таким образом турок было «множество», и, когда здоровье их пошло на поправку, «большому числу из них от Высочайшего имени Ее Императорского Величества дана была свобода».
Адмирал Спиридов писал в донесении: «Честь Всероссийскому флоту! С 25 на 26 неприятельский военный флот... атаковали, разбили, разломали, сожгли, на небо пустили, потопили и в пепел обратили, а сами стали быть во всем архипелаге... господствующими» .
В память о Чесменской победе вскоре была выбита медаль, которая, как говорилось в указе Императрицы Екатерины Великой, жаловалась «всем находившимся на оном флоте во время сего Чесменского счастливого происшествия как морским, так и сухопутным нижним чинам (...), чтобы они в память носили их на голубой ленте в петлице» . Граф Орлов был награжден орденом Св. Георгия 1-й степени, получив почетное добавление к своей фамилии «Чесменский»; адмирал Спиридов удостоился высшего ордена Российской Империи - Св. Андрея Первозванного; контр-адмирал Грейг был удостоен ордена Св. Георгия 2-й степени, давший ему право на потомственное русское дворянство, а лейтенант Ильин получил за свой подвиг орден Св. Георгия IV класса. В честь этой победы в Гатчине был установлен Чесменский обелиск, а в Царском Селе - Чесменская колонна. В столице Российской Империи эту славную победу Русского флота решили увековечить, построив в Чесменский дворец и Чесменскую церковь. Имя «Чесма» носил эскадренный броненосец российского военного флота, а в царствование Императора Николая II, Чесмой был назван один из русских населенных пунктов (ныне село в Челябинской области). Уже в наше время, в июле 2012 г. Президент России Владимир Путин подписал поправки в закон «О днях воинской славы и памятных датах России», постановив считать День победы Русского флота в Чесменском сражении Днем воинской славы России.
Прославляя успех Русского флота в Чесменском сражении поэт М.М.Херасков писал:
Пою морскую брань, потомки! ради вас,Да будет слышен вам усердной музы глас.
Не нужны мне цветы, восторги там напрасны,
Где славные дела собою сами ясны.
Отвсюду мечет гром Россия на врагов!
Уже Архипелаг зрит северных орлов.
Не басни воспевать моя стремится лира,
Чесмесский бой в очах всего свершался мира.
<...>
Восстань, певец богов, великий муж, восстань,
Учи меня вещать, Гомер, Чесмесску брань!
Ты в памяти своих героев нам оставил,
Которых подвиги под древней Троей славил;
Рождает таковых Российская страна
Для падшей Греции в новейши времена.
Подготовил Андрей Иванов , доктор исторических наук
В эпоху парусных кораблей сражение между русским и турецким флотом у крепости Чесма стало одним из самых крупных в то время. Победа в этом сражении послужила преимуществом Российской империи в заключении Кючук-Кайнарджийского договора при завершении Русско-турецкой войны 1768-1774 годов. Чесменское сражение – настоящий триумф русского флота.
Началом великого сражения стало столкновение русской эскадры под командованием адмирала Спиридова с вдвое превосходящим турецким флотом в Хиосском проливе. Состав русских войск был не велик: один бомбардирский корабль, 9 линейных кораблей, всего 3 фрегата, и 17 вспомогательных судов. Однако позиция турецких кораблей была такова, что только половина из них могла атаковать одновременно, к тому же пространство для маневра ограничивалось береговой линией. Адмирал принял решение атаковать.
Спиридов разработал план действий. Согласно ему, русские корабли должны были подойти к вражескому флоту под прямым углом на расстояние, достаточное для залпа, нанести максимально возможный урон кораблям первой линии, особенно флагманским, чтобы нарушить управление турецким флотом. Нельзя было позволить неприятелю воспользоваться численным преимуществом.
Утром 24 июня (7 июля) 1770 года русские корабли стремительно вошли в Хиосский пролив и были построены в кильватерную колонну, ордер-баталию. Впереди шла «Европа», сразу за ним – «Евстафий».
В 11:30 турецкая эскадра атаковала русские корабли, но существенного урона нанести не удалось. Через полчаса маневр русского флота был близок к завершению, начался ожесточенный обстрел армиями друг — друга пушечными залпами на ближнем расстоянии. Только у трех русских кораблей не получилось занять свои места в общем строю. «Европа», по настоянию лоцмана, была выведена из линии, позже она заняла позицию за «Ростиславом», «Трех Святителей» вынесло в самый центр турецкого строя из-за поврежденного такелажа. «Св. Януарий» вышел из строя, потому что отстал от эскадры. После того, как бой покинула «Европа», главной целью турков стал флагманский «Евстафий», где находился адмирал. Русский флагман сблизился с турецким 90-пушечным «Реал-Мустафа» на расстоянии ружейного выстрела, из-за невозможности маневра начался абордажный бой. Атаки «единорогов» привели к пожару на «Реал-Мустафе». В итоге чего оба флагмана погибли от взрыва. Командиры русской эскадры Адмирал Спиридов и граф Ф.Г. Орлов спаслись.
В 14:00 турецкий флот начал отступление, похожее на бегство. Многие корабли при этом сталкивались, и к Чесменской бухте подошли без бушпритов. Поведение команды огромного 100-пушечного турецкого корабля «Капудан-паши» стало ярким примером смятения и паники, воцарившегося среди турецких моряков. Обрубая якорную цепь, экипаж забыл о шпринге, что привело к повороту корабля кормой к русскому «Трем Иерархам» так, что у «Капудан-паши» не было возможности ответить на шквальный огонь противника в течение четверти часа ни единым выстрелом.
В итоге первого этапа Чесменской битвы, и короткого боя в Хиосском проливе, обе эскадры потеряли только по одному кораблю, но боевой дух и инициатива турецкого флота была сломлена. Турецкие корабли оказались в крайне неудобной и невыгодной позиции в Чесменской бухте, они не могли выйти оттуда из-за слабого ветра.
Несмотря на то, что турецкий флот оказался заблокирован в Чесменской бухте, он сохранил численное преимущество и все еще оставался опасным противником. Русская эскадра не имела возможностей для долгой осады. Поблизости отсутствовали базы снабжения, и в любой момент к неприятелю могло подойти подкрепление из Стамбула. В виду этих обстоятельств, русский военный совет 25 июня (8 июля) принял решение о немедленном уничтожении турецкого флота. Из 4 линейных кораблей, 2 фрегатов и бомбардирского корабля «Гром» был организован специальный отряд под командованием С.К. Грейга. Он должен был атаковать турков в Чесменской бухте.
Гром Россия, XVIII в. Бомбардирский корабль.
Вечером в 17:00 «Гром» приступил к обстрелу вражеского флота и береговых укреплений, что позволило к полуночи завершить маневр всем остальным кораблям группы. По плану, обстрел должен был производиться с расстояния около 370 метров (2 кабельтовых). Задача фрегатов состояла в подавлении береговых батарей, а линкоров – в обстреле плотно выстроенного турецкого флота в бухте, «Гром» поддерживал линейные корабли. После обстрела в бой вступили брандеры. Воплотить план командования удалось в точности.
Через час после начала массированного обстрела турецкий корабль загорелся от зажигательного снаряда, пожар перекинулся на ближайшие корабли. Пытаясь спасти флот от огня, экипажи турецких кораблей ослабили артиллерийский обстрел, что позволило брандерам успешно обойти линкоры и вступить в бой. В течение 15 минут 4 брандера подошли к ранее намеченным целям, но выполнить задачу и поджечь большой 84-пушечный корабль удалось только одному – брандеру лейтенанта Ильина. После чего команда и капитан покинули горящий корабль. А турецкое судно взорвалось через некоторое время. Его горящие обломки распространили пожар по многим турецким кораблям.
На протяжении всего нескольких часов от огня и русских пушек погибла значительная часть турецкой эскадры, в том числе 15 линкоров, 6 фрегатов и около 50 небольших вспомогательных судов. Ранним утром, около 4 часов, обстрел Чесменской бухты и уничтожение турецких кораблей прекратились. К этому моменту турецкая эскадра была практически стерта с лица земли. В 9 часов утра русские высадили на берег десант для захвата укреплений северного мыса.
Взрывы в Чесменской бухте были слышны еще час после высадки отрядов на берег. От большого флота остался только один 60-пушечный корабль «Родос» и 5 галер, они сдались. Остальная флотилия превратилась в ужасающую смесь пепла с обломками кораблей и человеческой кровью.
В Эгейском море больше не осталось турецкого флота, что стало огромной потерей для Турции и стратегическим преимуществом для Российской империи. Таким образом, русский флот установил господство в архипелаге, были нарушены турецкие коммуникации. Чесменское сражение существенно ускорило победу русских в войне 1768-1774 годов.
Великие русские флотоводцы выковали эту победу своим талантом, опытом и способностью к нестандартным решениям, несмотря на практически провальное начало похода. Из 15 кораблей, вышедших из Крондштата, только 8 добралось до Ливорно в средиземном море. По словам самого графа Орлова в письме Екатерине II, если бы война была не с Турцией, а любой другой страной, с более сильным и умелым флотом, — «легко бы всех передавили». Но низкое качество флота противника с лихвой компенсировалось двукратным преимуществом, так что русские моряки по праву могут гордиться великой победой.
Такая желанная виктория стала возможна после отказа от канонов линейной тактики, столь популярных в то время среди западноевропейских адмиралов. Решающую роль в сражении сыграли искусное использование слабых сторон противника, концентрация кораблей на главном направлении и умение точно выбрать момент для атаки. Важнейшим для нанесения поражения неприятелю было решение и умение загнать турецкий флот в бухту. Даже под прикрытием береговых батарей, флот Турции был уязвим в тесной бухте, это предопределило успех обстрела зажигательными снарядами и брандерной атаки.
Командование русского флота в Эгейском море праздновало триумф. Граф Орлов получил в награду орден Святого Георгия 1-й степени, а также получил право добавить к своей фамилии почетное «Чесменский». Адмирала Спиридова представили к самой высокой военной награде в Российской империи — ордену Святого Андрея Первозванного. С. Грейг получил повышение до контр-адмирала и был награжден орденом Святого Георгия 2-й степени, дававшего право на потомственное дворянство.
В честь Чесменской победы и тех людей, которые ее добились с минимальными человеческими потерями среди своих солдат, в Гатчине установлен обелиск. Через 8 лет после сражения в Царском селе установили Чесменскую колонну. В Петербурге был построен Чесменский дворец и Чесменская церковь. Имя «Чесма» присвоили сразу двум кораблям в русском флоте — линейному кораблю и эскадренному броненосцу. Также название «Чесма» получил мыс, открытый в 1876 году в Анадырском заливе. Чесменская битва стала доказательством исключительного таланта русских полководцев и отваги русских моряков, способных действовать даже в самых неблагоприятных условиях и побеждать.
,
Г. А. Спиридов ,
Д. Эльфинстон
Джезаирли Гази Хасан-паша ,
Кафер-бей
| 9 линейных кораблей 3 фрегата 1 бомбардирский корабль 17-19 малых судов ок. 6500 человек |
16 линейных кораблей 6 фрегатов 6 шебек 13 галер 32 малых судна ок. 15 000 человек |
Две русских эскадры (под командованием адмирала Григория Спиридова и контр-адмирала Джона Эльфинстона (командовал замыкающим дивизионом из 3-х кораблей)), объединённые под общим командованием графа Алексея Орлова , обнаружили турецкий флот на рейде Чесменской бухты (западное побережье Турции).
| Основные корабли | Пушки | Тип |
|---|---|---|
| Европа (a) | 66 | Линейный корабль |
| Св. Евстафий (б) | 68 | Лин. кор. ; взорвался |
| Три Святителя | 66 | Линейный корабль |
| Св. Януарий | 66 | Линейный корабль |
| Три Иерарха (в) | 66 | Линейный корабль |
| Ростислав | 68 | Линейный корабль |
| Не тронь меня | 66 | Линейный корабль |
| Святослав (г) | 84 | Линейный корабль |
| Саратов | 66 | Линейный корабль |
| Прочие корабли | Пушки | Тип |
| Гром | 12 | Бомбардирский корабль |
| Св. Николай | 26/38? | Фрегат |
| Африка | 32 | Фрегат |
| Надежда | 32 | Фрегат |
| Св. Павел | 8 | Пинка |
| Почтальон | 14 | Посыльное судно |
| Граф Чернышев (д) | 22 | Воор. торговое судно |
| Граф Панин (д) | 18 | Воор. торговое судно |
| Граф Орлов (д) | 18 | Воор. торговое судно |
| ? (кап. Дагдейл) | Брандер ; потоплен | |
| ? (кап. Мекензи) | Брандер ; использован | |
| ? (кап. Ильин) | Брандер ; использован | |
| ? (кап. Гагарин) | Брандер ; потоплен | |
|
Боевые корабли эскадры графа Орлова указаны розовым цветом, Спиридова - синим, Эльфинстона - жёлтым. (a) капитан Клокачёв; (б) флагманский корабль Спиридова, капитан Круз; (в) флагманский корабль Орлова, капитан С. Грейг; (г) флагманский корабль Эльфинстона; (д) Английские суда, нанятые для поддержки флота |
||
Русский флот
Русский флот включал в себя 9 линейных кораблей , 3 фрегата , бомбардирский корабль «Гром», 17-19 вспомогательных судов и транспортов.
Турецкий флот
В 17:00 6 июля бомбардирский корабль Гром стал на якорь перед входом в Чесменскую бухту и начал обстрел турецких судов. В 0:30 к нему присоединился линейный корабль Европа , а к 1:00 - Ростислав , в кильватере которого пришли брандеры.
Европа
, Ростислав
и подошедший Не тронь меня
образовали линию с севера на юг, вступив в бой c турецкими кораблями, Саратов
стоял в резерве, а Гром
и фрегат Африка
атаковали батареи на западном берегу бухты. В 1:30 или немного раньше (в полночь, согласно Эльфинстону ), в результате огня Грома
и/или Не тронь меня
один из турецких линейных кораблей взорвался из-за перехода пламени с горящих парусов на корпус. Горящие обломки от этого взрыва забросали другие корабли в бухте.
После взрыва в 2:00 второго турецкого корабля российские корабли прекратили огонь, а в бухту вошли брандеры. Два из них под командованием капитанов Гагарина и Дагдейла (англ. Dugdale ) туркам удалось расстрелять (согласно Эльфинстону , расстрелян был только брандер капитана Дагдейла, а брандер капитана Гагарина отказался идти в бой), один под командованием Маккензи (англ. Mackenzie ) сцепился с уже горевшим кораблем, а один под командованием лейтенанта Д. Ильина сцепился с 84-пушечным линейным кораблём. Ильин поджёг брандер, а сам вместе с командой покинул его на шлюпке. Корабль взорвался и поджёг большинство оставшихся турецких кораблей. К 2:30 взорвались ещё 3 линейных корабля.
Около 4:00 российские корабли послали шлюпки с тем, чтобы спасти два ещё не горевших крупных судна, однако вывезти удалось только одно из них - 60-пушечный Родос . С 4:00 до 5:30 взорвалось ещё 6 линейных кораблей, а в 7-м часу - одновременно 4. К 8:00 бой в Чесменской бухте был завершён.
Последствия сражения
После Чесменского сражения русскому флоту удалось серьёзно нарушить коммуникации турок в Эгейском море и установить блокаду Дарданелл .
Всё это сыграло важную роль при заключении Кючук-Кайнарджийского мирного договора .
В память о Чесменской победе были отлиты золотые и серебряные медали. Медали были изготовлены по «указу её Императорского Величества Императрицы Екатерины Алексевны»: «Медаль эту жалуем мы всем находившимся на оном флоте во время сего Чесменского счастливого происшествия как морским, так и сухопутным нижним чинам и позволяем, чтобы они в память носили их на голубой ленте в петлице». Екатерина.
Есть мыс Чесма в Анадырском заливе, назван в 1876 году экспедицией на клипере «Всадник».
В июле 2012 года Президент РФ Владимир Путин подписал поправки в закон «О днях воинской славы и памятных датах России» , которые дополняют перечень дней воинской славы датой 7 июля - Днём победы русского флота над турецким флотом в Чесменском сражении.
Напишите отзыв о статье "Чесменское сражение"
Примечания
Литература
- Ловягин Р. М. // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). - СПб. , 1890-1907.
- Морской энциклопедический словарь. Т. 3. Спб.: Судостроение , с. 389-390.
- Тарле Е. В. Чесменский бой и первая русская экспедиция в Архипелаг. 1769-1774 / Академия наук СССР . - М .: Изд-во АН СССР, 1945. - 110 с. - 15 000 экз. (обл.)
- Тарле Е., акад. Чесма // Огонёк , № 6-7, 20 февраля 1945. С. 13-14.
- Криницын Ф. С. Чесменское сражение. - М .: Воениздат , 1962. - 64 с. - (Героическое прошлое нашей Родины).
- Лебедев А.А. Хиос и Чесма в свете данных шканечных журналов русских линейных кораблей // Гангут. 2014. № 81.
Ссылки
- А. Я. Глотов. «Отечественные записки», Часть 3. № 5 и 6. 1820
Отрывок, характеризующий Чесменское сражение
– Обман, ребята! Веди к самому! – крикнул голос высокого малого. – Не пущай, ребята! Пущай отчет подаст! Держи! – закричали голоса, и народ бегом бросился за дрожками.Толпа за полицеймейстером с шумным говором направилась на Лубянку.
– Что ж, господа да купцы повыехали, а мы за то и пропадаем? Что ж, мы собаки, что ль! – слышалось чаще в толпе.
Вечером 1 го сентября, после своего свидания с Кутузовым, граф Растопчин, огорченный и оскорбленный тем, что его не пригласили на военный совет, что Кутузов не обращал никакого внимания на его предложение принять участие в защите столицы, и удивленный новым открывшимся ему в лагере взглядом, при котором вопрос о спокойствии столицы и о патриотическом ее настроении оказывался не только второстепенным, но совершенно ненужным и ничтожным, – огорченный, оскорбленный и удивленный всем этим, граф Растопчин вернулся в Москву. Поужинав, граф, не раздеваясь, прилег на канапе и в первом часу был разбужен курьером, который привез ему письмо от Кутузова. В письме говорилось, что так как войска отступают на Рязанскую дорогу за Москву, то не угодно ли графу выслать полицейских чиновников, для проведения войск через город. Известие это не было новостью для Растопчина. Не только со вчерашнего свиданья с Кутузовым на Поклонной горе, но и с самого Бородинского сражения, когда все приезжавшие в Москву генералы в один голос говорили, что нельзя дать еще сражения, и когда с разрешения графа каждую ночь уже вывозили казенное имущество и жители до половины повыехали, – граф Растопчин знал, что Москва будет оставлена; но тем не менее известие это, сообщенное в форме простой записки с приказанием от Кутузова и полученное ночью, во время первого сна, удивило и раздражило графа.
Впоследствии, объясняя свою деятельность за это время, граф Растопчин в своих записках несколько раз писал, что у него тогда было две важные цели: De maintenir la tranquillite a Moscou et d"en faire partir les habitants. [Сохранить спокойствие в Москве и выпроводить из нее жителей.] Если допустить эту двоякую цель, всякое действие Растопчина оказывается безукоризненным. Для чего не вывезена московская святыня, оружие, патроны, порох, запасы хлеба, для чего тысячи жителей обмануты тем, что Москву не сдадут, и разорены? – Для того, чтобы соблюсти спокойствие в столице, отвечает объяснение графа Растопчина. Для чего вывозились кипы ненужных бумаг из присутственных мест и шар Леппиха и другие предметы? – Для того, чтобы оставить город пустым, отвечает объяснение графа Растопчина. Стоит только допустить, что что нибудь угрожало народному спокойствию, и всякое действие становится оправданным.
Все ужасы террора основывались только на заботе о народном спокойствии.
На чем же основывался страх графа Растопчина о народном спокойствии в Москве в 1812 году? Какая причина была предполагать в городе склонность к возмущению? Жители уезжали, войска, отступая, наполняли Москву. Почему должен был вследствие этого бунтовать народ?
Не только в Москве, но во всей России при вступлении неприятеля не произошло ничего похожего на возмущение. 1 го, 2 го сентября более десяти тысяч людей оставалось в Москве, и, кроме толпы, собравшейся на дворе главнокомандующего и привлеченной им самим, – ничего не было. Очевидно, что еще менее надо было ожидать волнения в народе, ежели бы после Бородинского сражения, когда оставление Москвы стало очевидно, или, по крайней мере, вероятно, – ежели бы тогда вместо того, чтобы волновать народ раздачей оружия и афишами, Растопчин принял меры к вывозу всей святыни, пороху, зарядов и денег и прямо объявил бы народу, что город оставляется.
Растопчин, пылкий, сангвинический человек, всегда вращавшийся в высших кругах администрации, хотя в с патриотическим чувством, не имел ни малейшего понятия о том народе, которым он думал управлять. С самого начала вступления неприятеля в Смоленск Растопчин в воображении своем составил для себя роль руководителя народного чувства – сердца России. Ему не только казалось (как это кажется каждому администратору), что он управлял внешними действиями жителей Москвы, но ему казалось, что он руководил их настроением посредством своих воззваний и афиш, писанных тем ёрническим языком, который в своей среде презирает народ и которого он не понимает, когда слышит его сверху. Красивая роль руководителя народного чувства так понравилась Растопчину, он так сжился с нею, что необходимость выйти из этой роли, необходимость оставления Москвы без всякого героического эффекта застала его врасплох, и он вдруг потерял из под ног почву, на которой стоял, в решительно не знал, что ему делать. Он хотя и знал, но не верил всею душою до последней минуты в оставление Москвы и ничего не делал с этой целью. Жители выезжали против его желания. Ежели вывозили присутственные места, то только по требованию чиновников, с которыми неохотно соглашался граф. Сам же он был занят только тою ролью, которую он для себя сделал. Как это часто бывает с людьми, одаренными пылким воображением, он знал уже давно, что Москву оставят, но знал только по рассуждению, но всей душой не верил в это, не перенесся воображением в это новое положение.
Вся деятельность его, старательная и энергическая (насколько она была полезна и отражалась на народ – это другой вопрос), вся деятельность его была направлена только на то, чтобы возбудить в жителях то чувство, которое он сам испытывал, – патриотическую ненависть к французам и уверенность в себе.
Но когда событие принимало свои настоящие, исторические размеры, когда оказалось недостаточным только словами выражать свою ненависть к французам, когда нельзя было даже сражением выразить эту ненависть, когда уверенность в себе оказалась бесполезною по отношению к одному вопросу Москвы, когда все население, как один человек, бросая свои имущества, потекло вон из Москвы, показывая этим отрицательным действием всю силу своего народного чувства, – тогда роль, выбранная Растопчиным, оказалась вдруг бессмысленной. Он почувствовал себя вдруг одиноким, слабым и смешным, без почвы под ногами.
Получив, пробужденный от сна, холодную и повелительную записку от Кутузова, Растопчин почувствовал себя тем более раздраженным, чем более он чувствовал себя виновным. В Москве оставалось все то, что именно было поручено ему, все то казенное, что ему должно было вывезти. Вывезти все не было возможности.
«Кто же виноват в этом, кто допустил до этого? – думал он. – Разумеется, не я. У меня все было готово, я держал Москву вот как! И вот до чего они довели дело! Мерзавцы, изменники!» – думал он, не определяя хорошенько того, кто были эти мерзавцы и изменники, но чувствуя необходимость ненавидеть этих кого то изменников, которые были виноваты в том фальшивом и смешном положении, в котором он находился.
Всю эту ночь граф Растопчин отдавал приказания, за которыми со всех сторон Москвы приезжали к нему. Приближенные никогда не видали графа столь мрачным и раздраженным.
«Ваше сиятельство, из вотчинного департамента пришли, от директора за приказаниями… Из консистории, из сената, из университета, из воспитательного дома, викарный прислал… спрашивает… О пожарной команде как прикажете? Из острога смотритель… из желтого дома смотритель…» – всю ночь, не переставая, докладывали графу.
На все эта вопросы граф давал короткие и сердитые ответы, показывавшие, что приказания его теперь не нужны, что все старательно подготовленное им дело теперь испорчено кем то и что этот кто то будет нести всю ответственность за все то, что произойдет теперь.
– Ну, скажи ты этому болвану, – отвечал он на запрос от вотчинного департамента, – чтоб он оставался караулить свои бумаги. Ну что ты спрашиваешь вздор о пожарной команде? Есть лошади – пускай едут во Владимир. Не французам оставлять.
– Ваше сиятельство, приехал надзиратель из сумасшедшего дома, как прикажете?
– Как прикажу? Пускай едут все, вот и всё… А сумасшедших выпустить в городе. Когда у нас сумасшедшие армиями командуют, так этим и бог велел.
На вопрос о колодниках, которые сидели в яме, граф сердито крикнул на смотрителя:
– Что ж, тебе два батальона конвоя дать, которого нет? Пустить их, и всё!
– Ваше сиятельство, есть политические: Мешков, Верещагин.
– Верещагин! Он еще не повешен? – крикнул Растопчин. – Привести его ко мне.
К девяти часам утра, когда войска уже двинулись через Москву, никто больше не приходил спрашивать распоряжений графа. Все, кто мог ехать, ехали сами собой; те, кто оставались, решали сами с собой, что им надо было делать.
Граф велел подавать лошадей, чтобы ехать в Сокольники, и, нахмуренный, желтый и молчаливый, сложив руки, сидел в своем кабинете.
Каждому администратору в спокойное, не бурное время кажется, что только его усилиями движется всо ему подведомственное народонаселение, и в этом сознании своей необходимости каждый администратор чувствует главную награду за свои труды и усилия. Понятно, что до тех пор, пока историческое море спокойно, правителю администратору, с своей утлой лодочкой упирающемуся шестом в корабль народа и самому двигающемуся, должно казаться, что его усилиями двигается корабль, в который он упирается. Но стоит подняться буре, взволноваться морю и двинуться самому кораблю, и тогда уж заблуждение невозможно. Корабль идет своим громадным, независимым ходом, шест не достает до двинувшегося корабля, и правитель вдруг из положения властителя, источника силы, переходит в ничтожного, бесполезного и слабого человека.
Растопчин чувствовал это, и это то раздражало его. Полицеймейстер, которого остановила толпа, вместе с адъютантом, который пришел доложить, что лошади готовы, вошли к графу. Оба были бледны, и полицеймейстер, передав об исполнении своего поручения, сообщил, что на дворе графа стояла огромная толпа народа, желавшая его видеть.
Растопчин, ни слова не отвечая, встал и быстрыми шагами направился в свою роскошную светлую гостиную, подошел к двери балкона, взялся за ручку, оставил ее и перешел к окну, из которого виднее была вся толпа. Высокий малый стоял в передних рядах и с строгим лицом, размахивая рукой, говорил что то. Окровавленный кузнец с мрачным видом стоял подле него. Сквозь закрытые окна слышен был гул голосов.
– Готов экипаж? – сказал Растопчин, отходя от окна.
– Готов, ваше сиятельство, – сказал адъютант.
Растопчин опять подошел к двери балкона.
– Да чего они хотят? – спросил он у полицеймейстера.
– Ваше сиятельство, они говорят, что собрались идти на французов по вашему приказанью, про измену что то кричали. Но буйная толпа, ваше сиятельство. Я насилу уехал. Ваше сиятельство, осмелюсь предложить…
– Извольте идти, я без вас знаю, что делать, – сердито крикнул Растопчин. Он стоял у двери балкона, глядя на толпу. «Вот что они сделали с Россией! Вот что они сделали со мной!» – думал Растопчин, чувствуя поднимающийся в своей душе неудержимый гнев против кого то того, кому можно было приписать причину всего случившегося. Как это часто бывает с горячими людьми, гнев уже владел им, но он искал еще для него предмета. «La voila la populace, la lie du peuple, – думал он, глядя на толпу, – la plebe qu"ils ont soulevee par leur sottise. Il leur faut une victime, [„Вот он, народец, эти подонки народонаселения, плебеи, которых они подняли своею глупостью! Им нужна жертва“.] – пришло ему в голову, глядя на размахивающего рукой высокого малого. И по тому самому это пришло ему в голову, что ему самому нужна была эта жертва, этот предмет для своего гнева.
– Готов экипаж? – в другой раз спросил он.
– Готов, ваше сиятельство. Что прикажете насчет Верещагина? Он ждет у крыльца, – отвечал адъютант.
– А! – вскрикнул Растопчин, как пораженный каким то неожиданным воспоминанием.
И, быстро отворив дверь, он вышел решительными шагами на балкон. Говор вдруг умолк, шапки и картузы снялись, и все глаза поднялись к вышедшему графу.
– Здравствуйте, ребята! – сказал граф быстро и громко. – Спасибо, что пришли. Я сейчас выйду к вам, но прежде всего нам надо управиться с злодеем. Нам надо наказать злодея, от которого погибла Москва. Подождите меня! – И граф так же быстро вернулся в покои, крепко хлопнув дверью.
По толпе пробежал одобрительный ропот удовольствия. «Он, значит, злодеев управит усех! А ты говоришь француз… он тебе всю дистанцию развяжет!» – говорили люди, как будто упрекая друг друга в своем маловерии.
Вы знаете, когда произошло Чесменское морское сражение? 1770 год и сегодня чествуют в России. Чесменский бой состоялся в Чесменской бухте в 1770 году, 24-26 июля (5-7 июля), на участке между островом Хиосом и западной оконечностью Анатолии. Известно, что в этом районе ранее происходили многочисленные между Венецианской республикой и Османской империей, между турецким и российским флотами. Баталия была частью Второго Пелопоннесского восстания 1769 года и предтечей грядущей греческой войны за суверенитет (1821-1829 годы).
Сегодня День воинской славы России отмечают 7 июля - это день победы российской флотилии над турецкой в Чесменской битве.
Предыстория
Многим знакома цифра 1770. Чесменское сражение произошло именно в этом году. После того как в 1768-м началась война русских с турками, Россия отправила пару эскадр в Средиземное море из Балтийского. Она хотела отвлечь внимание оттоманов от Первой архипелагской экспедиции (Черноморский флот), состоявшей тогда всего из шести
Двумя русскими эскадрами командовал адмирал Григорий Спиридов и английский советник, контр-адмирал Эльфинстон Джон, а ими руководил граф Орлов Алексей. В итоге опытным морякам удалось обнаружить флотилию османов на рейде в Чесменской бухте (западная ривьера Турции).
Под давлением Франции и влиянием польской проблемы в 1768 году Османская империя России объявила войну. К этому моменту на южной стратегической линии сохранялась та же обстановка, которая была в XVII столетии. У Российской империи не было своего флота на Чёрном и Азовском морях, где владычествовали морские силы Порты. Фактически Чёрное море являлось «Турецким озером». Приазовье, Северное Причерноморье и Крым контролировала Османская империя - эти земли являлись плацдармом для милитаризма против России.
Вторжение
Год 1770… Чесменское сражение… Почему оно произошло? В 1768-му, осенью, крымская конница вторглась на территорию России, начав войну. Враг был повержен и ретировался, но угроза оставалась. Северное Причерноморье превратилось в базовый театр военных действий, где армия России больше пяти лет боролась с вооружёнными силами Оттоманской Порты и Крымского ханства.
Задачи
Запомните число 1770. Чесменское сражение оно означает. На Чёрном море отсутствие флота необходимо было компенсировать. Именно поэтому в Петербурге решили отправить в Средиземное море эскадру из Балтийского и оттуда угрожать Турции. Базовой целью экспедиции была поддержка вероятного восстания христианских обитателей Балканского полуострова (прежде всего островов Эгейского моря и греческого Пелопоннеса) и угроза туркам с тыла.
Какие задачи должна была выполнить русская эскадра? Ей необходимо было разрушить морские коммуникации неприятеля в Средиземном море, удалить некоторые его силы (преимущественно флот) с причерноморской площадки боевых действий. При успехе эскадра должна была захватить важнейшие приморские пункты Турции и блокировать Дарданеллы. Основное место действия располагалось в Эгейском море или, как тогда излагали, в «Архипелаге Греции». Отсюда и произошло наименование «Греческая экспедиция».
Идея
Давно минул год 1770. Чесменское сражение люди помнят до сих пор. Кто придумал послать русские корабли к побережью Эгейского моря, пробудить и оказать поддержку восстанию пребывавшего там христианского населения против османов? Впервые эту мысль изложил тогдашний фаворит государыни Екатерины II Орлов Григорий. Вероятно, эту идею впервые сообщил будущий руководитель экспедиции граф Орлов Алексей, брат Григория, а тот лишь одобрил её и донёс до Екатерины.
Известно, что писал брату о проблемах подобного похода и войны в целом: «Ехать нужно до Константинополя и освободить всех благочестивых и православных от ига тяжкого. И скажу так, как государь Пётр I в грамоте сказал: а их, магометан неверных, согнать в песчаные степи на прежние их жилища. А здесь снова появится благочестие, и восславим нашего Бога всемогущего». В момент внесения проекта похода в Совет при императрице Орлов Григорий формулировал своё предложение таким образом: «Отправить, в виде круиза в Средиземное море пару судов и оттуда сделать противнику диверсию».
Некоторые специалисты утверждают, что Чесменское сражение 1770 года произошло из-за стремления России иметь независимый выход из Чёрного моря на просторы мировых океанов. И повод тогда не требовался.
Флотилии
А сейчас немного подробней рассмотрим год 1770, Чесменское сражение (русско-турецкий бой). Русская флотилия состояла из девяти трёх фрегатов (один 36-пушечный и пара 32-пушечных), 17-19 подсобных кораблей и бомбардирского судна «Гром» (10-пушечного).
Заметив 23 июня вражеский флот, стоявший за островом Хиос на якоре, наша армада на рассвете 24 июня (5 июля) 1770 года вошла в Хиосский канал, обособляющий названный остров от ривьеры Анатолии, с севера с попутным тихим ветром. Вдоль этого побережья, от Чесменского залива к северу, стояла в две линии на якорях османская армада.
В ней находилось 16 кораблей (из них было шесть 90- или 80-пушечных, а прочие, как и российские, оснащались 66 орудиями), 60 мелких судов и 6 фрегатов. Командовал Гассан-эд-Дин - капитан-паша. Он в тот момент находился в лагере на берегу, а его замещал Гассан-Бей (отважный алжирец), который рассуждал, что с кораблями врага нужно сцепляться и взлетать вместе с ними в воздух. Тем не менее его корветы не могли этому правилу следовать, так как стояли на якоре. В итоге русские с поднятыми парусами взяли инициативу в битве на себя.
Тактика Орлова
В году 1770 Чесменское сражение (русско-турецкий бой) сильно повлияло на ход дальнейшей истории. Известно, что внушительные силы неприятеля сначала поразили графа Орлова. Но, твёрдо надеясь на храбрость своих воинов и на Бога, он, посоветовавшись с капитанами и флагманами, решил турецкий флот атаковать. Орлов приказал создать шпринги (тросы, соединённые якорями, которые удерживают судно в нужном положении) на случай, если придётся встать на якорь против врага. Граф выстроил линию баталии и двинулся на турок в таком порядке:
- Арьергард: корабли «Святослав» (адмирал Эльфинстон, шкипер Роксбург), «Не тронь Меня» (шкипер Бешенцов), «Саратов» (капитан Поливанов).
- Авангард: «Евстафий» (адмирал Спиридов, капитан Круз), «Европа» (капитан Клокачев), «Трёх Святителей» (шкипер Хметевский).
- Кордебаталия: «Трёх Иерархов» (граф Орлов Алексей, бригадир Грейг), «Януарий» (шкипер Борисов), «Ростислав» (капитан Лупандин).
Бой в Хиосском проливе
Чесменское сражение (1770 г., 7 июля) повернуло историю вспять. Для начала рассмотрим бой в Хиосском проливе, который произошёл 24 июня (5 июля). Русский флот согласовал план действий и подошёл к южной границе турецкой линии. После этого он развернулся и начал размещаться против судов противника. Флот Турции принялся палить с расстояния 3 кабельтовых (560 м) в 11:30-11:45. Русские корабли не стреляли в ответ до тех пор, пока не приблизились к неприятелю на дальность в 80 сражений (170 м) для ближнего боя в 12:00.
У трёх российских кораблей манёвр не получился: «Св. Януарий» вынужденно развернулся, прежде чем стал в линейку, «Европа» пропустила своё место, получила повреждение, ввиду чего развернулась и покинула строй, оказавшись позади «Ростислава», а «Три Святителя» с тыльной области обогнул второй корабль противника, прежде чем смог встать в шеренгу, в результате чего его ошибочно атаковал корвет «Три Иерарха».
Повреждение «Европы» привело к тому, что «Св. Евстафий» стал головным кораблём русской армады. На это судно был направлен огонь трёх линейных турецких кораблей (включая флагман османской флотилии «Бурдж-у-Зафер», которым командовал Гассан-паша). «Св. Евстафий» приступил к абордажу флагманского судна османской армады, до того как увидел на нём пожар. После того как пылающая грот-мачта «Бурдж-у-Зафера» свалилась на палубу корвета «Св. Евстафий», тот взорвался. Спустя 10-15 минут взлетел на воздух и «Бурдж-у-Зафер». Эльфинстон уверял, что русские фактически безрезультативны, и Спиридов с графом Орловым Фёдором (брат предводителя) покинули «Св. Евстафий» ещё до начала ближнего боя. Таким же образом избежал гибели и шкипер «Св. Евстафия» Круз. Спиридов возобновил руководство боем с корвета «Три Святителя».
Турки к 14:00 обрезали канаты якорей и ретировались под прикрытие береговых батарей в Чесменскую гавань.
Бой в бухте
Много солдат погибло в 1770 г. Чесменское сражение было одним из самых яростных. 25-26 июня (6-7 июля) произошёл бой в Чесменском заливе. Именно в нём турецкие брандеры создали два ряда из 7- и 8-линейных корветов, а остальные корабли разместились между этими рядами и побережьем.
Целый день 25 июня (6 июля) русские корабли обстреливали турецкую флотилию и прибрежные позиции. Из четырёх подсобных судов были изготовлены брандеры. В 17:00 бомбардирское судно «Гром» стало на якорь перед входом в Чесменский залив и начало обстреливать турецкий флот. В 00:30 к нему присоединилось линейное судно «Европа», а к 01:00 - «Ростислав», в кильватере которого прибыли брандеры.
«Ростислав», «Европа» и пожаловавший «Не тронь меня» сформировали линию с севера на юг, затеяв бой с турецкой армадой. В это время «Саратов» стоял на резерве, а фрегат «Африка» и «Гром» атаковали батареи на западном побережье залива.
В 01:30 или чуть раньше (согласно Эльфинстону, в полночь), вследствие пальбы «Не тронь меня» и «Грома», один из линейных кораблей турок взорвался: огонь перекинулся на корпус с горящих парусов. Языки пламени быстро перешли на иные корабли в гавани.
Итак, продолжаем рассказ о событии, которое произошло 7 июля 1770 г. Чесменское сражение должен изучить каждый. После того как в 02:00 взорвался второй турецкий корабль, российские суда прекратили пальбу, и брандеры вошли в залив. Два из них, находившиеся под командованием капитанов Дагдейла и Гагарина, турки расстреляли. Кстати, Эльфинстон утверждает, что погиб лишь брандер капитана Дагдейла, а судно Гагарина в бой идти отказалось. Далее один корабль, которым командовал Маккензи, сцепился с уже горевшим судном, а один (под управлением лейтенанта Д. Ильина) - прикрепился к 84-пушечному линейному корвету.
Известно, что Ильин поджег брандер, а сам покинул его на шлюпке вместе с командой. Судно взорвалось и подожгло большинство иных османских корветов. К 02:30 взорвались ещё три линейных корабля.
Примерно в 04:00 русские корабли отправили шлюпки, желая спасти ещё не горевшие два крупных судна. Тем не менее они смогли вывезти лишь одно из них - «Родос» 60-пушечный. С 04:00 до 05:30 взлетели на воздух ещё шесть боевых кораблей, а в 7-м часу - синхронно четыре. К 08:00 сражение в Чесменском заливе было окончено.
Последствия баталии
Чем хорош для отечественной истории 1770 год? Чесменское сражение какую пользу принесло России? После этого боя русский флот смог основательно нарушить связи турок в Эгейском море и изолировать Дарданеллы. Все эти нюансы сыграли важную роль при подписании мирного Кючук-Кайнарджийского соглашения.
По указанию Екатерины II, для восхваления победы в Большом Петергофском дворце был изготовлен памятный Чесменский зал (1774-1777 годы), были воздвигнуты два монумента к этому событию: Чесменская пилястра в Царском Селе (1778 год) и Чесменский памятник в Гатчине (1775 год), а также возведены Чесменский дворец (1774-1777 годы) и Чесменский храм святого Иоанна Предтечи (1777-1780 годы) в Санкт-Петербурге.
Чесменское сражение 1770 года увековечили в отлитых золотых и серебряных медалях, которые были изготовлены по повелению императрицы Екатерины Алексеевны. Графу Орлову Алексею разрешили приобщить к фамилии проименование, как тогда говорили, "Чесменский".
Наименования
Известно, что имя «Чесма» носил броненосец армады российской военной флотилии. По распоряжению Николая II Чесмой был наименован населённый пункт, который сегодня является селом Челябинской области.
А ещё в есть мыс Чесма - его так назвала экспедиция на клипере «Всадник» в 1876 году.
Президент Российской Федерации Владимир Путин в 2012 году, в июле, скрепил своей подписью поправки в закон «О памятных датах России и днях воинской славы». В итоге появился День победы русской флотилии над турецкой в Чесменском бою, который отмечается 7 июля.
Доклады
Историки до сих пор изучают год 1770: Чесменское сражение, причина которого уже известна, прославило Россию на весь мир. Известно, что Спиридов докладывал президенту коллегии Адмиралтейства в Петербурге графу Чернышову: «Благодарение Богу и честь Всероссийской флотилии! С 25-го на 26-е флот противника атаковали, разломали, разбили, сожгли, потопили, на небо пустили и в пепел превратили, и оставили на том месте ужасное бесславие, а сами принялись господствовать во всём Архипелаге нашей Всемилостивой Царицы».
А. Г. Орлов блестяще выразил чувства, навеянные Чесменской победой, в письме своему брату: «Здравствуй, государь, братец! Немного скажу тебе о нашем путешествии: зажегши везде огонь, принуждены были морею оставить. За ворогом со флотом пошли, к нему приблизились, сразились, схватились, разгромили, победили, развалили, отправили на дно и испепелили».
Чесма (Чесме) была городком с цитаделью на западном берегу Малой Азии, против острова Хиоса. В заливе, при котором стоит Чесма, происходил в 1770 году знаменитый Чесменский бой – часть Архипелагской экспедиции 1769-1774 .
Незадолго до этого произошло соединение двух русских эскадр: адмирала Спиридова , бывшей в Архипелаге и раньше, и контр-адмирала Эльфинстона, только что пришедшей туда из России. Главнокомандующим стал граф Алексей Григорьевич Орлов , который поднял кейзер-флаг на корабле «Трёх Иерархов» (командир – бригадир С. К. Грейг ), и соединил свой флот 15 июня у острова Пароса. Турецкая эскадра вышла отсюда лишь за три дня до этого и направилась к северу – как полагали, в Дарданеллы. Граф Орлов, боясь упустить противника, поспешил за ним в намерении нанести ему поражение.
Чесменское сражение. Видеофильм
Русский флот состоял из девяти кораблей (все 66-пушечные, кроме 84-пушечного «Святослава»), трех фрегатов (один 36-ти и два 32-пушечных), одного 10-пушечного бомбардирского корабля и семнадцати легких судов. Увидев 23 июня неприятельский флот на якоре за островом Хиос, наш флот, с утра 24 июня (5 июля) 1770 года, с тихим попутным ветром вошел с севера в Хиосский канал, отделяющий упомянутый остров от берега Анатолии. Вдоль этого берега и близ него, к северу от Чесменского залива, стояла на якорях в две линии турецкая эскадра. Её составляли 16 кораблей (из них шесть от 80 до 90-пушечных, а прочие, как и русские, 66-пушечные), 6 фрегатов и до 60 мелких судов и транспортов. Главнокомандующий, капитан-паша Гассан-эд-Дин, находился на берегу в лагере, а флотом в тот момент начальствовал отважный алжирец Гассан-Бей, который говорил, что надо сцепляться с неприятельскими кораблями и вместе с ними взлетать на воздух. Но так как корабли его стояли на якоре и не могли следовать этому правилу, тогда как русские, бывшие под парусами, завладели инициативой в битве.
Громадность сил неприятеля вначале поразила графа Орлова. Но, твердо надеясь на Бога и на храбрость своих подчиненных, он, по совету с флагманами и капитанами, решил атаковать турецкий флот. Орлов приказал изготовить шпринги (соединённые якорями тросы, которые удерживают корабль в заданном положении), на случай, если придется стать на якорь против неприятеля. Построив линию баталии, Орлов двинулся на турок в следующем порядке:
Авангард : Корабли «Европа» (капитан Клокачев), «Евстафий» (капитан Круз, адмирал Спиридов), «Трёх Святителей» (капитан Хметевский).
Кордебаталия : «Януарий» (капитан Борисов), «Трех Иерархов» (бригадир Грейг, граф Алексей Орлов), «Ростислав» (капитан Лупандин).
Арьергард : «Не тронь Меня» (капитан Бешенцов), «Святослав» (капитан Роксбург, адмирал Эльфинстон), «Саратов» (капитан Поливанов).
Перед полднем корабль «Европа», приведя на левый галс (т. е. став левым бортом к ветру), открыл огонь по передовому неприятельскому кораблю, на котором был флаг главнокомандующего. Но вскоре, по настоянию лоцмана, угрожавшего близостью мели, он повернул на правый галс, уступив место следовавшему за ним кораблю «Евстафий» . Так около полудня 24 июня начался Чесменский бой и продолжался часов до двух дня. Шесть русских кораблей, составлявшие авангард и кордебаталию, успешно действовали против первых от входа неприятельских. Но три корабля нашего арьергарда только перед концом битвы приблизились к неприятелю и палили издалека.
Ветер во время сражения совсем стих. Корабль «Евстафий» был в самом сильном огне. Против него действовали три судна, а он сосредоточил огонь свой на корабле турецкого главнокомандующего, сблизился с ним на ружейный выстрел и, лишившись управления от множества повреждений в рангоуте и парусах, налетел на этот корабль, так что между их экипажами завязался рукопашный бой. Вскоре корабль капитана-паши загорелся. Тогда адмирал Спиридов и генерал граф Федор Григорьевич Орлов , начальствовавший десантными войсками на флоте, съехали с корабля «Евстафий» на пакетбот «Почтальон». В то же время с русского флота посланы были к кораблю «Евстафий» на помощь гребные суда. Турки, с горящего корабля бросались на наш. Сеча продолжалась и наконец грот-мачта турецкого корабля, подгорев, упала на «Евстафий». Искры попали в крют-камеру, и корабль наш взлетел на воздух. За ним взорвался и турецкий. При этом несчастии погибло с «Евстафием» от 508 до 628 русских моряков, в том числе от 30 до 35 офицеров (так разнятся современные и официальные показания). Турецкие суда, обрубая канаты, поставили паруса и бежали к югу в Чесменскую бухту. Русский флот, имея повреждения, не преследовал неприятеля, укрывшегося в глубине бухты, но перешел ко входу в нее и стал на якорь.
Чесменский бой 1770. План
На военном совете после этого боя положено было атаковать и истребить неприятельский флот, для чего бригадиру Ганнибалу (генерал-фельдцейхмейстеру флота) поручено было изготовить четыре брандера. Бомбардирский корабль, поставленный впереди нашего флота, бросал бомбы в неприятельский. К утру следующего дня, 25 июня (6 июля) 1770, русский флот стоял перед устьем Чесменской бухты полукружием, на расстоянии одного кабельтова или ста сажен корабль от корабля, а турки на флангах нашей линии построили батареи и укрепились в своей позиции, имея четыре корабля впереди в линии. За ними вся масса их судов стояла под самым берегом.
К вечеру 25 июня готовы были брандеры, поступившие в отряд капитана бригадирского ранга Грейга. Он был назначен для атаки турецкого флота и состоял из четырех кораблей, двух фрегатов и одного бомбардирского корабля. Тихий северный ветер и лунная ночь благоприятствовали предположенной атаке, и в половине первого часа ночи на 26 июня (7 июля) 1770 корабль «Европа» стал уже на шпринг против неприятеля и открыл пальбу. С полчаса он выдерживал ее один, пока не подошли прочие суда упомянутого отряда, и Чесменское сражение продолжилось. Вскоре загорелся один турецкий корабль, за ним и другой; тогда, по сигналу, были пущены брандеры. Три из них не имели успеха, а четвертый – под командой лейтенанта Ильина, сцепился с большим турецким кораблем и был зажжен.
Следствием был взрыв этого корабля. Затем последовал и общий пожар неприятельского флота, продолжавшийся с 3 часов ночи до 9 часов утра. Турецкие суда взлетали на воздух одно за другим, так что русские успели спасти от огня только один 60-пушечный корабль «Родос» и пять галер. 14 кораблей, 6 фрегатов и более полусотни турецких судов сгорело. Трофеями победителей Чесменского боя, кроме корабля и пяти галер, были 22 медных орудия 24-х и 30-фунтовых калибров, взятые с северной батареи, и еще несколько орудий, поднятых у берега, а также оставленных турками в Чесме, откуда они ушли в Смирну (Измир). Занятие Чесмы не представляло никаких выгод, и это место было оставлено, а богатый город не взят, по причине свирепствовавшей в нём чумы.
Чесменский бой. Картина И. К. Айвазовского, 1848
Урон наш в обоих Чесменских боях, кроме потери корабля «Евстафий» с экипажем, составлял несколько более 50 человек убитыми и тяжелоранеными. Всему русскому флоту после этой блестящей победы было объявлено монаршее благоволение, выдано не в зачёт годовое жалованье и следуемые по морскому уставу призовые деньги. В память боя при Чесме была выбита медаль с портретом Екатерины II на одной стороне и с горящим турецким флотом, на другой, под лаконическою надписью «Был». Серебряные медали эти все участники Чесменского боя носили на голубой ленте, в петлице.
Победа русских была полной. Турецкий флот был истреблен весь; остались только два корабля, не бывшие в деле. Русские приобрели господство в эгейском Архипелаге, ограничившись однако лишь слабой блокадой Дарданелл и безуспешной осадой крепости Пеларо на западном берегу Лемноса. В начале сентября 80-пушечный корабль «Святослав», бывший под флагом адмирала Эльфинстона, потерпел крушение на восточном рифе острова Лемноса, что еще более ослабило блокаду Дарданелл, порученную после Эльфинстона контр-адмиралу Грейгу. Между тем в Константинополе прошел страх, распространившийся после Чесменского сражения, когда турки ждали даже прибытия победоносного русского флота к стенам своей столицы. По позднему времени года граф Орлов соединил все суда своей эскадры в порте Ауза на северном берегу острова Парос, и этим окончилась морская кампания 1770 года.
В собственноручном журнале адмирала Грейга сказано, что корабль «Европа» с приближением к нему корабля «Евстафий» сзади вынужден был отойти вперед и, лишась из-за этого сопротивника, поворотил на другой галс, спустился и снова занял место в линии за кораблем «Ростислав».