Платон иван зубов екатерины 2. Платон зубов - последний фаворит

После прихода к власти Павла I потерял все чины. Последние годы провел в Виленской губернии.

9 июля 1789 года, обсуждая недавнюю отставку фаворита императрицы Екатерины II Дмитриева-Мамонова и появление его преемника Платона Зубова, граф Безбородько писал Воронцову: «Этот ребенок с хорошими манерами, но не дальнего ума; не думаю, чтобы он долго продержался на своем месте. Впрочем, это меня не занимает». А между прочим это должно было его занимать. Через три года, вернувшись из Ясс, куда после смерти Потемкина Безбородько был отправлен для заключения мира, граф убедился, что «ребенок» сохранил не только свое место, но и занял его положение...

Зубовых было четыре брата. Принадлежали они к семье мелкопоместных дворян, отличавшейся большими претензиями. Отец, Александр Николаевич Зубов, был провинциальным губернатором и на этом разбогател. Он также управлял имением фельдмаршала Н.И. Салтыкова, сыгравшего впоследствии не последнюю роль в возвышении Платона Зубова. Старший брат, Николай, дослужившийся до чина генерал-майора, был женат на единственной «Суворочке», дочери прославленного полководца Александра Суворова.

Но, безусловно, наибольшей известности из Зубовых добился Платон. В двадцать два года он был поручиком одного из гвардейских полков. Екатерина обратила внимание на этого красивого, хрупкого телосложения парня. Платон тут же стал разыгрывать роль несчастного влюбленного. Он нашел поддержку среди окружавших императрицу придворных дам. Анна Нарышкина, Протасова, Перекусихина уверяли Екатерину II, что Зубов без ума от нее. Императрица, которая и в старости была убеждена, что сохранила былую красоту и обаяние, охотно внимала их настойчивым голосам, твердившим ей о возвращении - в шестьдесят-то лет! - вечной весны.

Екатерину II привлекли в Платоне невинность, мягкие манеры, бесхитростность. Зубов, считала государыня, отблагодарит ее преданностью и верностью и что он, любящий и надежный, будет находиться подле нее в дни горячки и в долгие бессонные, во время расстройства желудка и болей в спине. «Я возвратилась к жизни, - писала она своему бывшему фавориту Потемкину, - как муха после зимней спячки... Я снова весела и здорова... В нем есть желание всем нравиться: когда он находит случай писать вам, он поспешно пользуется им, и его любезный характер делает и меня любезной. В нем вся требовательность и вся прелесть его лет: он плачет, когда ему не позволяют войти в комнату государыни». «Молодой человек очаровательной наружности, - заметил беспристрастный свидетель, швед Штединг, автор известных мемуаров, - брюнет, стройный, небольшого роста, похожий на красивого француза, вроде шевалье де Пюисегюра...»

Однако милое дитя или стройный молодой человек очень скоро проявил всепоглощающее честолюбие: он захватил все дела, все влияние, все источники царской милости. Никому ничего не доставалось, кроме него и его семьи. Богатство «мальчика» быстро росло. Он не просил царской милости, а, пользуясь своим положением, обирал тех богатых людей, которые вынуждены были обращаться к нему с просьбой».

В марте 1790 года Екатерина узнала, что прусский император заключил с турецким султаном тайное соглашение. Расстроили ее и известия о потерях, которые Россия несла в войне. Она никого не хотела видеть и проводила время, уединившись с Зубовым и читая Плутарха. Вместе они попробовали сделать перевод этого автора. Ненавязчивое присутствие юного Зубова было бальзамом для души императрицы, потерявшей покой.

Платон Зубов выбрал верную тактику, разыгрывая из себя скромника. И Екатерина буквально навязывала ему свою щедрость, так что богатство фаворита стремительно росло. В 1791 году, например, она собиралась купить продаваемое Потемкиным имение и подарить его фавориту. Но князь Таврический, узнав об этом от императрицы за обедом, тут же заявил, что имение уже продано. «Кому?» - удивленно вскинула брови императрица. - «Вот купивший». - И князь Потемкин невозмутимо показал на ничего не подозревавшего бедного адъютанта, стоявшего за его креслом. Государыня промолчала, а сделка была совершена, и счастливый адъютант стал благодаря княжескому капризу обладателем двенадцати тысяч душ.

Лучшие дня

Когда Екатерина II приблизила к себе Зубова, Потемкин находился в Яссах. Конечно, всесильный князь Тавриды вскоре узнал, что у государыни появился «больной зуб» (так называли Зубова при дворе). Потемкин был угрюм и озлоблен, а когда ему сообщили, что Екатерина возвела фаворита в княжеское достоинство, он пришел в бешенство и тут же решил ехать в Россию. Увы, вскоре Потемкин умер.

После смерти Потемкина, этого действительно опасного соперника, который ослаблял влияние нового фаворита, ничто больше не препятствовало возвышению Зубова. С 1789 по 1796 год он стал графом и князем священной Римской империи, получает орден Черного и Красного Орла и за семь лет достигает вершины, на которую его предшественники подымались двадцать лет. В 1794 году в качестве Новороссийского генерал-губернатора он отдавал приказ самому Суворову! 20 августа 1795 года граф Растопчин писал Семену Воронцову: «Граф Зубов здесь все. Нет другой воли, кроме его воли. Его власть обширнее, чем та, которой пользовался князь Потемкин. Он столь же небрежен и неспособен, как прежде, хотя императрица повторяет всем и каждому, что он величайший гений, когда-либо существовавший в России».

Императрица, слепо увлекшаяся им, называла его умницей и давала поручения, которые были выше его способностей. Все ежедневно убеждались, что он ничего не знает, да и ничего не хочет знать. По словам одного из современников, Зубов «до посинения корпел над бумагами, не обладая ни живостью ума, ни сообразительностью, без чего невозможно было справиться с таким тяжким бременем». В делах, которые не касались его интересов, он повторял: «Делайте как прежде». Все дела вершили три его секретаря: Альтести, Грибовский и Рибас. Приобретение польских провинций, снисходительно приписываемое Зубову императрицей, было на самом деле воплощением в жизнь ее с Потемкиным плана.

Влюбленной Екатерине, разумеется, было трудно заметить всеобщее недовольство. Тем более что придворные льстецы превозносили на небывалую высоту благодетельного гения, который радел о присоединении к империи прекрасных и богатых провинций. На одном собрании один оратор старался доказать преимущества нового Платона перед древним!

Утро фаворита затмевало собой все воспоминания об одевании маркизы де Помпадур. «Каждый день, - рассказывал Ланжерон, - с восьми часов утра его передняя наполнялась министрами, царедворцами, генералами, иностранцами, просителями, искателями мест или милостей. Обыкновенно тщетно ждали часа четыре или пять и уходили, чтобы вернуться на другой день. Наконец, наступал желанный день: двери широко раскрывались, толпа бросалась в них и находила фаворита, которого причесывали сидящим перед зеркалом, опершись ногой на стул или край стола. Посетители, поклонившись в ноги, осыпанные пудрой, становились в ряд перед ним, не смея ни шевельнуться, ни говорить. Фаворит никого не замечал. Он распечатывал письма и прослушивал их, старательно делая вид, будто занят делами. Никто не смел заговорить с ним. Если он обращался к кому-нибудь, тот, после пяти-шести поклонов, приближался к его туалету. Ответив, он возвращался на свое место на цыпочках. Те, с кем Зубов не заговаривал, не могли подойти к нему, так как он не давал частых аудиенций. Я могу удостоверить, что были люди, по три года приходившие к нему, и не удостоившиеся ни одного слова...»

Некоторые просители изгонялись... обезьяной, имевшей обыкновение прогуливаться по головам присутствующих. «Я имел честь быть знакомым с этой обезьяной, - писал далее Ланжерон, - она была ростом с кошку и необыкновенно ловка. Она постоянно летала по люстрам, карнизам, печкам и никогда не разбивала и не смещала ни мебели, ни украшения. Она любила пудру и помаду и имела большое пристрастие к греческому тупею. Когда она замечала полюбившийся ей головной убор, она бросалась с люстры на голову его обладателя и пристраивалась там. Осчастливленный человек наклонялся и почтительно ждал, пока маленькое животное не окончит свою трапезу или перейдет на голову вновь прибывшего обладателя тупея. Я знаю людей, которые переменили и повысили свою прическу в надежде привлечь на нее внимание фаворитки фаворита».

Да что там говорить, сам Державин в 1794 году, 28 ноября в день именин фаворита, написал оду, в которой сравнивал последнего с Аристоном и Аристотелем, что, отмечал он в прозаическом комментарии, одно и то же.

Екатерина умерла 6 (17) ноября 1796 года. Скрывшись у своей сестры Жеребцовой, Зубов не показывался в течение десяти дней, ссылаясь на болезнь и ожидая от нового государя решение своей судьбы. 28 ноября в покои экс-фаворита неожиданно явился посланец двора и сообщил, что царь Павел I завтра собирается выпить с ним чаю. На следующий день они встретились. Зубов упал к его ногам, но Павел поднял его со словами русской пословицы: «Кто старое помянет, тому глаз вон».

Зубов был в восторге от этой встречи. Но радоваться Платону пришлось недолго: 27 января его отрешили от всех должностей, его имения были конфискованы, а самого Зубова отправили в путешествие.

Какое-то время он провел в Германии, причем в Теплице влюбился в прелестную эмигрантку, графиню де ла Рош-Эмон; потом, встретив двух курляндских принцесс, самых богатых наследниц Европы, попытался соблазнить одну из них. И был близок к успеху, но рассерженный отец девушки, лишенный княжества и оскорбленный ранее фаворитом, с негодованием отказал ему. Зубов вынашивал план похитить принцессу, но приказ Павла срочно вернуться в Россию не позволил осуществить задуманное.

Друзья, прежде всего Кутайсов, заступились за него. К тому же Пален, замысливший убийство императора, нуждался в человеке, готовом принять участие в авантюре и в преступлении. В 1800 году Зубов вернулся в Россию и получил обратно конфискованные имения. 12 марта 1801 года Платон Зубов находился в числе убийц Павла Петровича. Однако ожидаемой награды за это он не получил: Александр I холодно обошелся с ним. Зубов снова отправился в Германию.

Кстати, еще при жизни Екатерины Платон ухаживал за женой будущего императора Александра, Елизаветой Алексеевной. Фавориту казалось, что ему все позволено и следует извлечь из своего положения максимум удовольствий. Удалось ли ему вскружить голову жене внука своей любовницы? Похоже, что Елизавета на миг, по крайней мере, обратила к нему благосклонный взор. Александр это заметил, но вовсе не рассердился. «Зубов влюблен в мою жену», - смеясь, говорил он в ее присутствии.

Платон Александрович Зубов

Платон Зубов происходил из русского графского обедневшего рода. Отец его Александр Николаевич был женат на Елизавете Алексеевне Вороновой, от этого брака родилось семь детей, сыновья Николай, Дмитрий, Платон и Валериан и три дочери - Ольга, Екатерина и Анна. Отец Зубов до возвышения сыновей не играл видной роли при дворе. Где-то в провинции он подвизался в роли вице-губернатора, при этом управлял имениями князя Н.И. Салтыкова. После того как Платон попал «в случай», а за ним и младшенький Валериан приглянулся императрице, А.Н. Зубов получил пост обер-прокурора в первом департаменте Сената. Энциклопедия с некоторой брезгливостью сообщает, что на этом посту он прославился взяточничеством, превышающим всякие нормы. Сын его во всём покрывал, императрица всегда закрывала глаза на подобные вещи: мол, сам живи и другому дай. Хотя взятки на Руси вещь обычная, но прямо скажу, и на первый взгляд, и на второй Зубовы - крайне неприятная семейка.

По обычаю времени, в восьмилетнем возрасте Платон был записан сержантом в Семёновский полк. В 1788 году он в армии, в Финляндии, в 1789 году он уже в Петербурге произведён в секунд-майоры. Пристроил Платона Зубова на тёплое место князь Салтыков. Генерал-фельдмаршал Н.И. Салтыков, участник Семилетней войны и президент Военной коллегии, руководил также воспитанием великих князей Александра и Константина, а потому пользовался большим влиянием при дворе. Позднее Салтыков не раз пожалел о своей протекции. Когда Зубов расправил крылья, отнюдь не ангельские, он постарался вытеснить своего благодетеля со службы, чтобы получить чин генерал-фельдмаршала - это в двадцать с небольшим лет! Но разве такое можно было предугадать? На вид юноша пригожий, не глуп, очень вежлив и обходителен. Главным тогда казалось, и Салтыкову, и его окружению, спихнуть с трона ненавистного Потёмкина, а в таком «святом» деле все средства хороши.

Ещё Дмитриев-Мамонов метался между любовью и долгом, и плакал, и на коленях умолял о прощении, а «милое дитя, искренне желающее сделать добро» (из письма Екатерины к Потёмкину) уже вёл с императрицей беседы в её покоях. Всё прошло по трафарету. Зубов по рекомендации Салтыкова был поставлен начальником над конногвардейским отрядом, который нёс службу в Царском Селе, куда переехала на лето императрица. Где-то в июне 1789 года Екатерина «остановила на юноше свой взор». Двор затаил дыхание. Гарновский пишет: «Со вчерашнего дня государыня сделалась повеселее. С Зубовым… обошлись весьма ласково. И хотя сей совсем не видный человек, но думают, что он ко двору взят будет, но прямо никто не знает, будет ли что из г. Зубова». 24 июня молодой человек получил 10000 рублей (или 100000, по другим источникам) на обзаведение и перстень с портретом государыни (кто только клепал эти перстни в таком количестве?), 4 июля Екатерина подписала указ о производстве Платона в полковники и назначила его флигель-адъютантом. Двор вздохнул с облегчением - вешки были расставлены, бакены стали на якоря, можно жить дальше.

Современники по-разному описывают стати Платона Зубова. Все прежние фавориты были красавцами огромного роста, о Зубове же говорят, что он был носат, черняв и мелок. Другие утверждают, что новый фаворит имел горделивую осанку и орлиный взор. Массон пишет: «Из всех баловней счастья царствования Екатерины II ни один, кроме Зубова, не был тщедушен и наружно, и внутренно». Массон был одним из адъютантов Н.И. Салтыкова, у француза было своё, личное отношение к «временщику» - он очень его не любил. А вот отзыв о Зубове графа Штернберга: «Он среднего роста, очень худощав, имеет довольно большой нос, чёрные волосы и такие же глаза. Внешность его не представляет ничего величественного, скорее всего, в нём есть какая-то нервная подвижность». На портретах кисти Лампи Платон Зубов безусловный красавец.

Екатерина не сразу решилась сообщить Потёмкину о новом избраннике, может быть, потому, что он был слишком молод, уже не сын по возрасту, а внук, или обидно ей было рассказывать об измене Дмитриева-Мамонова. Написала она князю только в сентябре, «ходатайствуя» о назначении молодого человека корнетом Кавалергардского корпуса, над которым Потёмкин шефствовал. Представили императрице и младшего брата Валериана Зубова. Мальчишка совсем, а уже статен, умеет себя вести, в разговоре скор, одним словом, он ей очень понравился.

Екатерина старела, фавориты молодели. Платону Зубову было 22 года - 36 лет разницы. Валериану Платонову - 18, но он не уступал старшему брату в стремлениях и желаниях, честолюбивые были юноши. Письмо Екатерины к Гримму: «Нет ни малейшего сомнения, что двое Зубовых подают более всего надежд; но подумайте, ведь старшему только 24 года, а младшему нет ещё и двадцати. Правда, они люди умные, понятливые, а старший обладает обширными и разнообразными сведениями. Ум его отличается последовательностью и поистине он человек даровитый». В другом письме Гримму она пишет о Платоне: «От меня зависит, чтобы из него вышел фактотум». Будущий «фактотум» между тем серьёзно опасался, как бы младший брат не стал претендовать на его место. Валериан хотел в армию, и старший брат с поспешностью устроил его отъезд к Потёмкину. Екатерина сама написала рекомендательное письмо молодому человеку.

Зубова «пасли», дамы в один голос твердили Екатерине, что молодой человек влюблён в неё без памяти - это так заметно, ах, милый юноша! Салтыков учил своего протеже: никогда ни в чём не перечь государыне, желания твои должны полностью совпадать с желаниями её величества, льстить всем капризам, восторгаться умом её и… смириться перед Потёмкиным, пока сам прочно не встанешь на ноги. Екатерина писала Потёмкину: «Твой корнет непрерывно продолжает своё похвальное поведение, и я должна отдать ему истинную справедливость, что привязанностью его чистосердечной ко мне и прочим приятным качествам он всякой похвалы достоин».

Валериан между тем успешно воевал, Потёмкин был им доволен и после взятия Бендер послал его в Петербург, дабы объявить о победе. Екатерина тут же дала юноше чин полковника, назначила его флигель-адъютантом, подарила 10000 рублей вкупе с перстнем - всё как обычно. Валериан весело провёл зиму в столице, а потом отбыл на юг, в армию.

Екатерина сразу решила приспособить Зубова к работе. Альковные дела - это её личное дело, а голова Цыганёнка принадлежит государству. Нельзя сказать, чтобы Зубов не старался на канцелярском поприще, но не было навыка, скучно было, да и как удержать в памяти все эти бумаги?

Из дневника Храповицкого от 30 декабря 1792 года: «С утра докладывал Зубов по гвардейским бумагам, и было не без шума». Граф Завадовский тоже оставил потомству свою рецензию: «Из всех сил мучит себя над бумагами, не имея ни беглого ума, ни пространных способностей» - и завершает словами: «Бремя выше его настоящих сил». Храповицкий называл Платона Зубова «дуралеюшка». С Безбородко у Платона отношения тоже не складывались.

Но пока он ещё старался всем угодить. Всё поменяла смерть Потёмкина. Здесь Платон Зубов почувствовал себя полновластным хозяином. Награды и чины посыпались на него как из рога изобилия. 12 октября 1791 года Петербург узнал о смерти князя Таврического. Уже 21 октября Зубов назначен шефом Кавалергардского корпуса (это место раньше принадлежало Потёмкину). 12 марта 1792 года Зубов стал генерал-поручиком и пожалован в генерал-адъютанты. 23 июля 1793 года неизвестно за какие заслуги награждён орденом Святого Андрея Первозванного. 25 июля он стал екатеринославским и таврическим генерал-губернатором, 19 октября - генерал-фельдцейхмейстером. Кажется, престарелая императрица сошла с ума. Она, как доморощенный Пигмалион, решила в течение двух лет создать из Цыганёнка нового Потёмкина. Он и сам стремился подражать покойному князю, но для этого у Платона Зубова не было ни способностей, ни смелости, ни энергии, ни ума, ни доброты, ни широкости… да что говорить. Зато у последнего фаворита были в избытке наглость, чванство, надменность и властолюбие. Суворов обозвал его «лукавым», как известно, в народе так называют чёрта.

Массон о нём пишет: «По мере утраты государынею её силы, деятельности, гения, он приобретал богатство, могущество, силу. В последние годы её жизни он был всемогущ… Всё ползало у ног Зубова, он один стоял и потому считал себя великим. Каждое утро многочисленные толпы льстецов осаждали его двери. Развалясь в креслах, в самом непристойном неглиже, засунув мизинец в нос, с глазами, бесцельно устремлёнными в потолок, этот молодой человек с лицом холодным и надутым едва удостаивал вниманием на окружавших его…»

Он вёл себя нагло, а императрица ему в этом потворствовала. Современник рассказывал, как однажды на обеде в Зимнем дворце, на котором присутствовал и Павел с семейством, за столом шёл оживлённый разговор, спорили, смеялись, цесаревич помалкивал, больше слушал. Екатерина решила приобщить сына к беседе и спросила: «А вы с чьим мнением согласны?» Может быть, из вежливости, а может, насмехаясь, Павел ответил: «С мнением Платона Александровича». Зубов тут же вскинулся и произнёс, явно ожидая одобрения: «Разве я сказал какую-нибудь глупость?»

Что касается любовных отношений Екатерины с Платоном Зубовым и его братом Валерианом, то здесь можно сослаться на свидетельство Массона в его «Секретных записках о России». Массон пишет о некоем интимном обществе, которое собралось вокруг императрицы. Туда входили «надёжные дамы», такие как обер-гофмейстерина Браницкая, Ольга Жеребцова (в девичестве Зубова), Протасова и «три молодых развратника» - Платон, Валериан и Пётр Салтыков. «Там и справляла Кибела Севера свои тайные мистерии». Желающие знать подробности, читайте Массона. Я их пересказывать не хочу. В текстах Массона ощущается «свободный дух» французской революции, которая была очень увлечена разоблачением монархов всех мастей. Почитайте, что они писали про казнённую Марию Антуанетту. По утверждению прокурора Революционного трибунала, она сожительствовала с собственным восьмилетним сыном. Вздор и гнусность! А измышления Массона я упомянула только затем, чтобы читатель не упрекнул, что автор-де не ознакомился со всеми важными документами эпохи.

В 1795 году на Зубова дождём сыпались новые награды: он получил орден Святого Владимира I степени, его назначили шефом Кадетского корпуса. В 1796 году граф Платон Зубов стал князем Священной Римской империи, а также был назначен начальником Черноморского флота и Адмиралтейства. Все перед ним трепетали, но не Суворов. В качестве новороссийского генерал-губернатора Зубов отдавал письменные приказы фельдмаршалу, иногда тон этих писем был слишком начальнический и одновременно бестолковый. «Ко мне штиль ваш рескриптный, указательный, повелительный, употребляемый в аттестованиях? - ответил ему Суворов. - Нехорошо, сударь!» Рассказывали, что однажды Зубов принял Суворова в домашнем сюртуке, слишком уж запросто. В отместку фельдмаршал, ожидая визита «временщика» на своей территории, тут же разделся до нижнего белья, в котором и вёл разговор. Суворов никого не боялся, но ему всё прощали за его гений.

Несколько слов о Валериане Зубове. В чине генерал-майора он вместе с Суворовым участвовал в усмирении Польши, был ранен, потерял ногу. В 1796 году был назначен главнокомандующим войск, исполняя химерический, экзотический проект брата Платона - завоевать всю Азию до Тибета. Тоже мне, александры македонские! Война была тяжёлой, бессмысленной, Дербент, правда, взяли. Со смертью Екатерины Тибет был забыт.

Семь лет ходил Платон Зубов в фаворитах Екатерины. После смерти Потёмкина его называли «фактическим правителем России». Это, конечно, сильное преувеличение. Слишком он мелок для этой роли, но влияние на императрицу он имел огромное. А ведь это был чёрный период её правления. В последнее десятилетие у Екатерины изменились мировоззрение и характер. Справедливо считают, что реакцию в России спровоцировала французская революция, но жёсткий, надменный и эгоистичный характер находившегося рядом Зубова, безусловно, должен быть учтён.

Именно Зубов указал императрице, что трагедия Княжнина «Вадим Новгородский» опасна-де, подрывает-де устои государства. Трагедия эта была напечатана Дашковой в последнем изданном в академии томе «Российского феатра». Екатерина потребовала, чтобы книга была изъята из продажи. Дашкова пробовала защитить покойного автора - безуспешно. Она обиделась и подала в отставку. Екатерина одумалась, стала уговаривать Дашкову остаться на должности президента академии, и, может быть, дело кончилось бы вполне полюбовно, если бы опять не вмешался Зубов. Он ненавидел Дашкову и всё сделал, чтобы она оставила Петербург. Подал в отставку и брат Дашковой - Александр Романович Воронцов. Опальный Радищев, которого Екатерина хотела казнить, но одумалась, служил в ведомстве А.Р. Воронцова. Радищев пошёл в Сибирь, а Воронцов, опасаясь интриг Зубова, ушёл из Коммерц-коллегии, которую возглавлял. В 1792 году был арестован, а затем отправлен без суда на пятнадцать лет в Шлиссельбургскую крепость писатель, журналист, просветитель Н.И. Новиков.

По вине Платона Зубова случилась одна история, которая по свидетельству многих историков, подорвала здоровье императрицы и косвенно стала причиной её смерти. Рассказ пойдёт о неудачном сватовстве великой княжны Александры Павловны - старшей дочери цесаревича и восемнадцатилетнего шведского принца Густава Альберта.

Бытует мнение, что замысел сделать королевой Швеции Александру Павловну подсказал императрице Платон Зубов. Екатерине понравился этот проект, но она не верила, что король Густав III согласится на брак своего сына с русской принцессой. В 1792 году король Густав был убит на маскарадном балу в результате дворянского заговора. Наследнику Густаву Адольфу было 14 лет. Регентом при мальчике-принце был назначен его дядя, он фактически и правил страной до совершеннолетия Густава Адольфа. Регенту донесли о намерениях русского дома и выяснили, что он категорически против этого брака.

Время шло, принц взрослел. В результате интриг, подкупов, обширной тайной переписки и сложных разговоров удалось добиться его визита в Россию. Дядя-регент уже был согласен на брак, осталось познакомить жениха и невесту, узнать мнение принца и решить дело полюбовно. 14 августа 1796 года принц Густав Адольф с регентом и многочисленной свитой прибыл в Петербург. Шведов встретили очень торжественно и празднично: приёмы, балы, пиры и фейерверки. Жених и невеста встретились и понравились друг другу.

Всё шло к благополучной развязке, необходимо было только составить грамотный брачный договор. Дело это было не простое, потому что, по замыслу Екатерины и по традиции русского двора, будущая королева Швеции должна была сохранить свою религию, то есть остаться православной. Но это правило не соответствовало традиции шведского двора. Договор обговорили начерно и вроде бы пришли к согласию: княжна Александра Павловна не будет делать официального отречения и негласно останется в своей православной вере.

Екатерина решила, что устного договора достаточно для того, чтобы назначить день обручения - 10 сентября. Принц явно влюблён, а это главное. Двум своим министрам Платону Зубову и Моркову она поручила составить брачный контракт. У Зубова хватило ума поинтересоваться деталями.

Императрица отмахнулась - пишите контракт по своему усмотрению.

10 сентября, в семь часов вечера, в тронном зале дворца собралась вся императорская фамилия и полный штат придворных. Великая княжна Александра в подвенечном уборе была, как говорится, прелестна, рядом её сёстры и братья. Цесаревич Павел с великой княгиней матерью приехали из Гатчины. Облачённая в парадное платье императрица сидела на троне, рядом сановники при орденах и лентах.

Жених запаздывал. Публика вначале удивлялась, потом негодовала и наконец начала нервничать. Вдруг вместо юного принца появился Платон Зубов и принялся что-то нашёптывать Екатерине на ухо. Императрица обеспокоилась. Зубов исчез, а придворные откровенно перепугались. Всем было велено - ждать.

Оказывается, «любимые министры» составили такой брачный контракт, который не устраивал жениха. Зубов, ощущая себя «автором проекта», вписал в договор пункты, по которым будущая королева не только будет исповедовать свою религию, но иметь свою часовню и причт в королевском дворце, то есть целый штат священников и диаконов - понятно, что весь клир будет служить интересам России. Кроме того, в брачный контракт были вписаны какие-то секретные обязательства против Франции. То есть Зубов и Морков явно перестарались, желая одним выстрелом убить трёх зайцев.

Принц только спросил Моркова: «Это сделано с согласия императрицы?» Морков ответил утвердительно. Тогда Густав Адольф сказал, что этот контракт противоречит законам его страны, что «мы так не договаривались» и он ничего не подпишет. Его уговаривали целый вечер, он остался непреклонен. Принца ждали в тронном зале до десяти вечера, но он так и не появился.

Скандал был страшный. Такого унижения Екатерина не испытывала никогда. И от кого? От мальчишки, монарха государства, которое давно считала окончательно побеждённым и которому собиралась диктовать свою волю. Официальная версия неявки принца в тронный зал - внезапное его недомогание, но людей не обманешь, о самодурстве Зубова злословил весь двор, именно его обвиняли в позоре. Очень жалко было юную невесту. Екатерина не бросила Зубову ни слова упрёка, но заболела. С ней случилось что-то вроде лёгкого удара, предвестника того, который свёл её в могилу.

Вот как описывает поведение Платона Зубова после смерти его благодетельницы Ростопчин: «Отчаяние сего временщика ни с чем сравниться не может, не знаю, какие чувства сильнее действовали на сердце его; но уверенность в падении и ничтожество изображались не только на лице, но и во всех его движениях. Проходя сквозь спальную комнату императрицы, он останавливался несколько раз перед телом и выходил рыдая». Всё было кончено, двор отвернулся от него разом.

Удивительно, что этот лукавый человек не подумал о своём будущем. Конечно, Зубов знал, что Екатерина не вечна, но, видимо, ему и в голову не приходило, что смертный час столь близок. И только когда императрица после удара 5 ноября лежала в беспамятстве, он сообразил послать гонца в Гатчину к Павлу, и гонцом этим был его брат Николай Зубов. Может быть, поэтому, заняв трон, новый император отнёсся к бывшему фавориту милостиво? Радость от получения долгожданного трона была столь велика, что Павел простил не только мать, но и её любовника. Он навёл в семействе порядок, перенёс прах отца в Петропавловский собор, положил его рядом с Екатериной и теперь хотел быть щедрым и справедливым. Платону Зубову он подарил роскошный дом на Морской и даже в честь дня рождения бывшего фаворита нанёс ему визит вместе с Марией Фёдоровной.

Но Зубов боялся немилости, и было за что, а потому попросил отставить его от всех должностей. Получив отпуск от государственной службы на два года, он в феврале 1797 года отбыл за границу «для поправления здоровья». Подорванное здоровье он лечил до осени 1798 года, а затем по высочайшему повелению вернулся в отечество. Дома его ждал холод, отношение к нему Павла I в корне переменилось. Зубова не призвали на службу, ему велено было, равно как и его брату Валериану, отбыть в свои имения во Владимирской области и жить там тихо. За братьями был установлен негласный надзор. В мае 1799 года указом Сената было приказано «все имения фельдцейхместера князя Зубова и отставного генерала Зубова, кроме родовых, взять в казну».

В конце 1800 года братьям Зубовым было позволено вернуться в Петербург. Платону и Валериану Александровичам вернули конфискованные имения, Платона назначили начальником 1-го кадетского корпуса. Кажется, что Павел играл с Платоном Зубовым, как кот с мышью. Но милость была оказана Павлом по подсказке. Военный губернатор Петербурга П.А. Пален посоветовал императору вернуть Зубовых в столицу: мол, они уже достаточно наказаны. Это был коварный совет. В голове у графа Палена уже созрел план будущего переворота, в котором братьям Зубовым отведено было важное место. Время показало, что братья «не подкачали».

Заговорщики оправдывали себя тем, что Павел I безумен. Поведение императора действительно иногда было очень эксцентричным. Но что рассуждать - безумен или не безумен, если его устранения «требовали интересы государства»? Сын Александр знал о заговоре, но ему было клятвенно обещано, что Павлу сохранят жизнь, интернируют его в крепость и устроят там сносную жизнь частного человека. Для этого Павел должен был совершить малость - отречься от престола в пользу сына. Но и глава заговора Пален, и многие другие заговорщики знали, что Павел - рыцарь на троне - отречения не подпишет. Они шли убивать.

Ночью 11 марта 1801 года собрались в парке Михайловского замка, «на дело» пошли двумя группами: одну вёл Пален, другую возглавлял Беннигсен с Платоном Зубовым. Братья его тоже были здесь. Все были пьяны - страшно ведь! Когда подошли к покоям Павла, нервы у Платона сдали: «Я не могу! Вернёмся назад!» Беннигсен ответил: «Мы слишком далеко зашли, чтобы следовать вашему совету, который нас всех погубит».

Адъютант Преображенского полка Аргамаков, Платон Зубов и Беннигсен первыми вошли в спальню императора. Постель Павла была пуста. «Он спасся! - закричал Платон Зубов в истерике. - Мы погибли!» Императора нашли за ширмой. Беннигсен и Зубов тут же предложили ему отречься от престола. Павел отказался и спросил в ужасе: «Платон Александрович, что вы делаете?»

Кто оказался убийцей, заговорщики и сами не знали, во всяком случае, рассказы их очень разнятся. Навалились скопом, Николай Зубов ударил императора табакеркой в висок, кто-то снял с себя офицерский шарф, им и удушили Павла. Последние слова его были: «Что я вам сделал?» Платон Зубов успел выйти из спальни перед ужасной сценой.

Есть документы или мемуары (сама я их не видела), которые указывают на связь заговорщиков с английским посланником в России лордом Чарльзом Уитвордом. Англии Павел I очень мешал, поскольку Россия собиралась заключить договор с Францией против Англии. Исчезни Павел, и являлась надежда, что Россия заключит договор с Англией против Франции, так что игра стоила свеч. А как у лорда могла осуществляться связь с заговорщиками? Через Ольгу Жеребцову, сестру Платона и всего зубовского выводка. Жеребцова была любовницей Уитворда. Как он помогал заговорщикам - советом или деньгами, неизвестно. Всё это только догадки, но Марк Алданов (а я ему очень верю) уверенно пишет, что Наполеон, ссылаясь на сведения своих шпионов, утверждал, что истинным убийцей Павла был английский посланник. Но одно дело желать убийства, и совсем другое - исполнить его. Зубовым всё равно не смыть с рук крови Павла.

Как ни странно, с воцарением Александра I Платон Зубов играл видную роль при дворе. Он был членом Государственного совета. В ноябре 1801 года он вошёл в комиссию для устройства Новороссийского края. Ловкий царедворец даже стал вдруг ярым либералом и ратовал за конституцию, и уж совсем чего от него нельзя было ожидать - вынес на обсуждение в Сенате вопрос о запрещении продажи крестьянских семей без земли, этот его проект был принят и утверждён. В 1803 году его человеколюбие дошло до того, что в письме к государю он выразил готовность дать вольную своим крестьянам, а их было много - около 30000 душ.

Предложил, а потом всё как-то забылось. Да и не нужны были Александру I такие жертвы. Со временем все благие пожелания Платона Зубова ушли в песок. В имении Янишки Виленской губернии у него были обширные литовские владения, он показал себя настоящим крепостником. Зубов завёл конные заводы, правильное полевое хозяйство, но при этом нещадно грабил своих крестьян. Он был сказочно богат, но к старости вдруг превратился в «скупого рыцаря». На себя он теперь почти ничего не тратил, жизнь вёл более чем скромную, но зато сундуки в его подвалах полнились звонкой монетой.

В 54 года он вдруг женился на красавице полячке Текле Валентинович, бедной дворяночке. Он, собственно, не собирался жениться, он хотел только любви, посему предложил матери девушки большую сумму денег в обмен на ласки красавицы. Но мать с негодованием отвергла домогательство старика, и тогда он решился на брак. Молодые прожили вместе всего несколько месяцев, да и те не были счастливыми для Платона Александровича. Он скончался 7 апреля 1822 года и был похоронен в Сергиевой пустыни близ Петербурга. После его смерти, по свидетельству современников, кроме прочего богатства, в его подвалах осталось 20 миллионов серебряных рублей. Молодая вдова вышла замуж за графа Шувалова, туда и перекочевали все несметные богатства.

Платон Зубов не оставил законного потомства, но от разных матерей у него были побочные дети. На старости он показал себя чадолюбивым родителем, детей он обеспечил, положив в банк на имя каждого по миллиону рублей ассигнациями. Для меня это очень значительный поступок. Нет в мире полноценных негодяев, все мы слуги обстоятельств и плохой или хорошей наследственности.

| |

Неожиданная смерть Григория Потемкина осенью 1791 года стала важной вехой в истории царствования Екатерины II. Выяснилось, что вся тяжесть правления легла теперь на нее одну и смерть светлейшего невосполнима.

Уход Потемкина из жизни совпал с кризисом Екатерины как политика. Как ни была умна, властна, дальновидна императрица, в старости ей стали изменять разум, воля и чувство меры. Символом конца ее царствования стало постыдное господство при дворе братьев Платона и Валериана Зубовых.

Платон Зубов был 21-летним конным гвардейцем. Молодой, невежественный, но красивый, мускулистый, с высоким лбом, прекрасными глазами, он был выдвинут врагами Потемкина - до этого почти все молодые фавориты императрицы были креатурами Потемкина.

Летом 1789 г. Зубов упросил начальство разрешить ему командовать конвоем, сопровождавшим государыню во время ее поездки. Он так красовался возле царской кареты, что был замечен Екатериной, она пригласила Зубова к обеду и удостоила благожелательной беседы. Несколько дней спустя один из придворных занес в свой дневник: "Захар (камердинер Екатерины - Е.А.) подозревает караульного секунд-ротмистра Платона Александровича Зубова... Он начал ходить через верх", т.е. через личные покои государыни.

Через две недели Зубов был пожалован полковником и флигель-адъютантом и занял покои бывшего фаворита Мамонова. Так Зубов стремительно вошел в фавор к императрице, и та стала писать о нем Потемкину, находившемуся на юге, как о своем "новичке" - "ученике".

Потемкин поначалу не особенно встревожился - он полагал, что, хоть новый фаворит и не получил, как все прежние, его одобрения, Зубов не представляет для него особой опасности. Более того, Зубов поначалу стремился польстить Потемкину. Екатерина писала светлейшему: "Мне очень приятно, мой друг, что вы довольны мною и маленьким новичком, это очень милое дитя, не глуп, имеет доброе сердце и надеюсь не избалуется. Он сегодня одним росчерком пера сочинил вам милое письмо, в котором обрисовался каким его создала природа".

Зубов стал корнетом кавалергардов и генералом. Потемкин не возражал, но все же насторожился и старался отговорить государыню от ее нового увлечения. Обычно она слушалась Потемкина. Как потом писал Зубов, "императрица всегда шла навстречу его желаниям и просто боялась его будто взыскательного супруга". Но тут государыня уперлась и отказалась бросать "маленького новичка".

Еще один "дитяти"

В августе 1789 г. Екатерина сообщает Потемкину нечто новое: у Платона "есть младшой брат (Валериан - Е.А.), который здесь на карауле теперь, на место его; сущий ребенок, мальчик писанной, он в Конной гвардии поручиком, помоги нам со временем его вывести в люди... Я здорова и весела, и как муха ожила..."

Портрет светлейшего князя Платона Александровича Зубова

Через неделю Екатерина пишет, что братья "самыя невинные души и ко мне чистосердечно привязаны: большой очень неглуп, другой - интересное дитя". Вскоре "дитя" поразительно быстро избаловалось: "Дитяти же нашему не дать конвой гусарской? Напиши как думаешь.... Дитяти нашему 19 лет от роду и то да будет вам известно. Но я сильно люблю это дитя, оно ко мне привязано и плачет, как дитя, если его ко мне не пустят".

Не успел Потемкин решить судьбу гусарского конвоя, как вскоре узнал, что Валериан едет к нему в армию. Час от часу не легче! По-видимому, так Платон хотел избавиться от брата-конкурента. Но Потемкин недолго держал при себе Валериана - светлейшему соглядатай в штабе был не надобен. Он послал Зубова назад с известием о взятии Измаила, при этом, согласно легенде, просил передать государыне следующее: "Я во всем здоров, только один зуб мне есть мешает, приеду в Петербург, вырву его".

Намек был более чем прозрачный. Но вырвать мешавший "зуб" светлейший не успел - смерть, к немалой радости Зубова, его опередила.

Реплика со сцены

Что же произошло с Екатериной? Ведь мы же знаем, что она не была Мессалиной или Клеопатрой. Да, конечно, под влиянием возраста в психике императрицы, по-видимому, произошли какие-то изменения. Но не это главное. Ее вечно молодая, жаждущая любви и тепла душа сыграла с ней скверную шутку. Любопытна история, которая однажды случилась осенью 1779 г. в театре во время спектакля по пьесе Мольера. Когда героиня пьесы произнесла фразу: "Что женщина в тридцать лет может быть влюбленною, пусть! Но в пятьдесят?! Это нетерпимо!", государыня вдруг вскочила со словами: "Эта вещь глупа, скучна!", и покинула зал.

Спектакль прервали. Реплика со сцены неожиданно попала в точку, болезненно уколола 50-летнюю императрицу, которая никак, ни под каким видом, не хотела примириться с надвигающейся старостью и сердечной пустотой. Мальчики были нужны ей не сами по себе - из ее переписки, в которой шла речь о ее молодых фаворитах, видно, что в сознании государыни они сливаются в некий единый образ, наделенный несуществующими достоинствами, - теми, которые она сама хотела видеть в них. Все это нужно было ей для искусственного поддержания ощущения молодости и неувядаемости любви.

Естественно, увлечения государыни обходились русской казне недешево.

"Мучит себя над бумагами"

Екатерина - еще при жизни Потемкина - стала приучать Зубова к делам. Это у него получалось не очень хорошо. Как писал ядовито Петр Завадовский о Зубове: "Изо всех сил мучит себя над бумагами, не имея ни беглого ума, ни пространных способностей, бремя выше его настоящих сил".

По своему характеру Зубов был типичным приспособленцем: при Екатерине ратовал против ужасов революции, при Александре I ходил с конституцией в кармане. Дела же государственные он решал таким образом: "Делайте, как было прежде".

С влиянием Зубовых на императрицу связывают жестокое подавление польского восстания, III раздел Польши, борьбу с масонами, гонения на Новикова и Радищева. Конечно, суть дела была не в особом влиянии Зубова на императрицу, а в самой государыне, которая к концу жизни стала утрачивать свой гений, ту самоиронию, которая всегда позволяла посмотреть на себя со стороны и исправить сделанную ошибку.

Баловень счастья

С фавором "резвуши" к власти полез весь клан Зубовых. Отец Зубовых брал взятки, служебные успехи братьев Платона поражали наблюдателей, все перед ними пресмыкались. Только цесаревич Павел пытался огрызаться.
Как-то за обедом Екатерина сказала сыну: "Я вижу, что вы согласны с мнением князя Зубова". На что Павел отвечал: "Ваше величество, разве я сказал какую-нибудь глупость?"

Все стремились понравиться фавориту. Державин посвящал ему стихи, генерал Кутузов варил ему по утрам какой-то особый восточный кофе. А вот наиболее яркое описание Зубова: "...Развалясь в креслах, в самом непристойном неглиже, засунув мизинец в нос, с глазами, бесцельно устремленными в потолок, этот молодой человек, с лицом холодным и надутым, едва удостаивал обращать внимание на окружающих. Он забавлялся дурачествами своей обезьяны, которая скакала по головам подлых льстецов или разговаривал со своим шутом... Из всех баловней счастья ни один, кроме Зубова, не был так тщедушен и наружно, и внутренне".

Убийца, брат убийц

В день смерти Екатерины, 5 ноября 1796 г., Зубов проявил трусость и растерянность. Смерть императрицы как будто выпустила из него весь воздух. Как писал современник: "Не было заметно пустоты, когда Зубов исчез со своего места".

Вступивший на трон Павел не тронул Зубова, и тот вскоре влился в число заговорщиков, задумавших избавиться от императора. Вместе с братьями Николаем и Валерианом он был среди убийц Павла в роковую ночь 11 марта 1801 г., причем Николай Зубов первым нанес Павлу удар.

Жену за миллион

При Александре I Зубов рассчитывал занять видное место, стремясь угодить новому государю, мечтавшему о реформах. Зубов строчил планы переустройства и даже сочинил отважный проект об отмене крепостничества. Но Александр постарался избавиться от него и других убийц отца.

После отставки Зубов прожил почти четверть века. Он поселился в Литве, в замке Янишки, и прославился на всю округу как необыкновенно скаредный помещик. Его крестьяне были самые бедные в округе, а сам Зубов ходил в самом затрапезном виде. Между тем, он был одним из богатейших людей России. Известно, что образ своего Скупого рыцаря, который перебирает злато в сундуках, Пушкин списал с Платона Зубова.

Всего в подвале у Зубова было более 20 млн. рублей. Правда, однажды он все-таки вынес наверх один из этих сундуков. На сельской ярмарке он случайно увидел 19-летнюю девушку неземной красоты. Это была дочь местного шляхтича Фекла Валентинович. Она не хотела идти за старого уродливого скрягу. И тогда Зубов фактически купил ее у отца, отдав за девицу миллион рублей золотом.

Умер он в другом своем замке, в Курляндии, в 1822 г., оставив после себя красивую вдову и равнодушие современников. Его похоронили в Троице-Сергиевой пустыни, что в Стрельне. В годы революции церковь была разорена, и прах последнего фаворита великой императрицы был рассеян по ветру...

Евгений АНИСИМОВ

Платон Александрович Зубов

Князь П.А. Зубов, шеф кавалергардов.
Литография из книги "История кавалергардов и Кавалергардского Ее Величества полка..." СПб, 1851.

Зубов Платон Александрович (15.11.1767-7.04.1822), князь, генерал-адъютант и генерал-фельдцейхмейстер. Выдвинулся благодаря протекции Н.И. Салтыкова . С 1789 стал фаворитом Екатерины II . Первоначально не вмешивался в государственные дела, но после смерти Г.А. Потемкина влияние Зубова стало расти и он был назначен генерал-фельдцейхмейстером, новороссийским генерал-губернатором и начальником Черноморского флота. В 1796 Зубов был уволен в отставку, а в 1800 принят на службу директором 1-го кадетского корпуса. В 1801 Зубов был вновь уволен в отставку и до конца жизни прожил в своих литовских имениях.

Использованы материалы сайта Большая энциклопедия русского народа .

Зубов Платон Александрович (1767 - 1822, Курляндская губ.) - гос. деятель. Род. в старинной дворянской семье. Образования не получил. Хорошо владел французским языком, занимался музыкой. Ребенком был записан в Семеновский полк. В 1789 начал службу в чине секунд-ротмистра. Обладая красивой внешностью, стал последним фаворитом Екатерины II. Тщеславный и неумный, 3. вмешивался в руководство внешней и внутренней политикой России, нанося огромный вред. Отвратительно вел себя с известнейшими людьми эпохи: А. В. Суворовым, гос. деятелем и дипломатом А.Р. Воронцовыми др. Обладал множеством должностей и званий: был светлейшим князем, генерал-фельдцейхмейстером, генеральным директором над фортификациями, главнокомандующим Черноморским и Азовским флотом, генерал-губернатором Новороссии и членом. Гос. военной коллегии, почетным любителем Академии художеств и др. По отзыву современника, "все ползало у ног Зубова, он один стоял и потому считал себя великим". Ничего не знавший, он приписывал себе все успехи, а сотрудникам ставил в упрек все неудачи. 3. являлся автором фантастического проекта захвата Черноморских проливов и чужих земель в результате похода против Персии. Вскоре выяснилось, что война, начатая в 1795, плохо задумана и требует огромных средств. При Павле 1 военные действия были прекращены. После смерти в 1796 Екатерины II 3. моментально потерял всякое значение. В 1801 3. был участником убийства Павла 1. При Александре 1 жил в одном из своих имений. Будучи очень богатым, отличался скупостью и бесчеловечным отношением к крепостным, за что получил выговор от императора ("предосудительно доводить их до такой крайности"). Умер в своем замке Руенталь.

Использованы материалы кн.: Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. Москва, 1997.

Зубов Платон Александрович (15.11.1767-7.4.1822), государственный деятель, фаворит императрицы Екатерины II, светлейший князь (1796), генерал от инфантерии (1800), генерал-адъютант (1792). Из рода Зубовых. Брат В.А. Зубова. В 1755 записан сержантом в лейб-гвардии Семеновский полк, в 1779 переведен в лейб-гвардии Конный полк. В 1784 произведен в корнеты. При дворе он занял место графа A.M. Дмитриева-Платонова благодаря Н.И. Салтыкову, который рассчитывал пошатнуть положение ГА. Потемкина. Участник русско-шведской войны 1788-1790. Сближению Зубова с императрицей Екатериной II способствовали также статс-дама А.Н. Нарышкина, камер-фрейлина А.С. Протасова и камер-юнгфера М.С. Перекусихина - наиболее близкие к императрице Екатерине II люди. Весной 1789 Зубов был отправлен во главе конногвардейского отряда, сопровождавшего Екатерину II в Царское Село; приглашен к обеду и приближен императрицей Екатериной II. После ее разрыва с И.И. Дмитриевым-Мамоновым 19.6.1789 стал фаворитом, 21 июня получил 100 тыс. руб., 4 июля назначен флигель-адьютантом и вошел во флигель-адъютантские покои, ранее занимаемые Дмитриевым-Мамоновым. Оказывал покровительство братьям - В.А. и Н.А. Зубовым. По мере роста своего влияния Зубов стал выступать с различными проектами, поддерживая действия императрицы Екатерины II, направленные на усиление цензуры и др. Благодаря совместным с братьями интригам, Зубову удалось к 1791 подорвать влияние Потемкина, который первоначально не придал значение возвышению Зубова. С 21.10.1791 Зубов - шеф Кавалергардского корпуса. После смерти Потемкина (1791) стал ближайшим советником Екатерины II. Выдвинул план внутренней и внешней политики, предусматривавший тесный союз со Швецией и Пруссией, покровительство французской королевской фамилии и эмигрантам, «угрожающую» позицию в отношении Великобритании, в области внутренней политики - преследование малейших проявлений вольнодумства, перлюстрация, шпионаж, доносительство. Во время отъезда А.А. Безбородко в Яссы (1792) Зубов сосредоточил в своих руках руководство внешней политикой. В сентябре 1792 в результате скандала, связанного с лихоимством отца, положение Зубова пошатнулось, однако Зубову удалось вскоре вернуть расположение Екатерины II. С 25.7.1792 Зубов - таврический генерал-губернатор, одновременно с 19.10.1792 генерал-фельдцейхмейстер и с 19.7.1796 командующий Черноморским флотом (поставлен в независимое от Адмиралтейств-коллегий положение). В 1795 Зубов получил в присоединенных польских областях Шавельскую экономию (свыше 13,6 тыс. душ, 100 тыс. руб. дохода) и ряд поместий в Курляндии. С конца 1795 шеф Кадетского корпуса. В ведении Зубова (к 1796) находились польские и персидские дела, устройство польских губерний и герцогства Курляндского, Одесский порт, дипломатическая переписка, составление нового устава Сената, руководство заселением Таврической губернии и др. В ближайшем окружении Зубова главную роль играли малокомпетентные люди, склонные к интригам. При Зубове резко упала дисциплина в армии (впоследствии император Павел I запретил упоминание в армии имени Зубова как олицетворения незнания и нерадивости). В 1795 участвовал (вместе с И.А. Остерманом и Безбородко) в переговорах о третьем разделе Речи Посполитой. Действия Зубова на переговорах едва не вызвали разрыва между Россией и Пруссией; разногласия были улажены лично Екатериной II. В 1795 Зубов выдвинул антитурецкий проект, по которому русская армия занимала торговые пункты между Персией и Турцией, устанавливала сношения с Индией, затем, повернув на запад, перекрывала пути к Константинополю; другая армия должна была двигаться через Балканы на Константинополь, который предполагалось блокировать русским флотом (под личным руководством императрицы Екатерины II); план положен в основу Персидского похода 1796. Во время военных действий Зубов представил проект по преодолению финансовых трудностей, в котором, в частности, предлагал удвоить стоимость медной монеты путем перечеканки (по мнению Зубова, эта мера должна была обогатить казну без ущерба для народа). Выступил активным сторонником проекта передачи престола великому князю Александру Павловичу, минуя Павла. После смерти Екатерины II Павел I поручил великому князю Александру Павловичу (будущий император Александр I) разбор бумаг Зубова, но компрометирующих материалов найдено не было и Зубов сохранил свои посты. Однако лица из ближайшего окружения Зубова подверглись опале. С 26.11.1796 Зубов одновременно инспектор артиллерии. 6 декабря Зубов по прошению уволен со всех постов. 29.12.1796 «за несостояние Сестрорецких заводов» и неудовлетворительное состояние артиллерии поведено с Зубова взыскать 50 тыс. руб. (в июле 1797 сумма «прощена»). В феврале 1797 за Зубовым установлен тайный надзор. В мае 1800 наложен секвестр на его владимирские имения. 2.11.1800 возвращен ко двору, с ноября директор, с 25.2.1801 шеф Первого кадетского корпуса. 4.12.1800 Зубову возвращены конфискованные имения. Привлечен П.А. Паленом к заговору против Павла I, 11.3.1801 пытался покинуть заговорщиков, но был остановлен Л.Л. Беннигсеном. Одним из первых ворвался в спальню императора Павла I и, достав акт отречения, предложил ему подписать его. В убийстве Павла I участия не принимал. С 30.3.1801 член Непременного совета, с ноября 1801 член Комиссии по устройству Новороссийского края. Представил Александру I проект преобразования Сената в законодательное собрание, а также проект по крестьянскому вопросу, в котором предлагал запретить продажу крестьян без земли, при этом казна должна была выкупать дворовых и записывать их в цехи и гильдии (способов проведения операции Зубов в проекте не указывал). С 1802 жил за границей, с 1803 - в Москве. В феврале 1804 подал Александру I проект об устройстве в губерниях военных корпусов для воспитания детей дворян (проект был утвержден, и создана Комиссия для составления Положения о высших и губернских корпусах). Во время Отечественной войны 1812 вместе с А.А. Аракчеевым и А.Д. Балашевым выступал за отъезд Александра I из армии. Привлечен к обсуждению вопроса об оставлении русскими войсками Москвы, поддержал предложение М.И. Кутузова. С 1814 жил в имении Янишки Шавельского уезда Виленской губернии. Обладал крупным состоянием: свыше 30 тыс. душ крестьян, только серебряной монеты после его смерти осталось свыше 20 млн руб. Состояние Зубова после смерти его малолетней дочери Александры (24.2.1824) наследовал брат, Д.А. Зубов; П.А. Зубов имел нескольких побочных детей, на имя каждого из которых положил в банк по 1 млн руб. ассигнациями. В целом в мемуаристике сложилась негативная оценка Зубова как человека недалекого, легкомысленного, высокомерного и самодура.

История жизни
Платон Александрович Зубов - князь, сын А.Н. Зубова, провинциального вице-губернатора. Фаворит Екатерины II. Был поручиком конной гвардии. Благодаря покровительству императрицы получил графское достоинство, назначен генерал-фельдцейхмейстером, новороссийским генерал-губернатором, начальником Черноморского флота. После прихода к власти Павла I потерял все чины. Последние годы провел в Виленской губернии.
9 июля 1789 года, обсуждая недавнюю отставку фаворита императрицы Екатерины II Дмитриева-Мамонова и появление его преемника Платона Зубова, граф Безбородько писал Воронцову: «Этот ребенок с хорошими манерами, но не дальнего ума; не думаю, чтобы он долго продержался на своем месте. Впрочем, это меня не занимает». А между прочим это должно было его занимать. Через три года, вернувшись из Ясс, куда после смерти Потемкина Безбородько был отправлен для заключения мира, граф убедился, что «ребенок» сохранил не только свое место, но и занял его положение...
Зубовых было четыре брата. Принадлежали они к семье мелкопоместных дворян, отличавшейся большими претензиями. Отец, Александр Николаевич Зубов, был провинциальным губернатором и на этом разбогател. Он также управлял имением фельдмаршала Н.И. Салтыкова, сыгравшего впоследствии не последнюю роль в возвышении Платона Зубова. Старший брат, Николай, дослужившийся до чина генерал-майора, был женат на единственной «Суворочке», дочери прославленного полководца Александра Суворова.
Но, безусловно, наибольшей известности из Зубовых добился Платон. В двадцать два года он был поручиком одного из гвардейских полков. Екатерина обратила внимание на этого красивого, хрупкого телосложения парня. Платон тут же стал разыгрывать роль несчастного влюбленного. Он нашел поддержку среди окружавших императрицу придворных дам. Анна Нарышкина, Протасова, Перекусихина уверяли Екатерину II, что Зубов без ума от нее. Императрица, которая и в старости была убеждена, что сохранила былую красоту и обаяние, охотно внимала их настойчивым голосам, твердившим ей о возвращении - в шестьдесят-то лет! - вечной весны.
Екатерину II привлекли в Платоне невинность, мягкие манеры, бесхитростность. Зубов, считала государыня, отблагодарит ее преданностью и верностью и что он, любящий и надежный, будет находиться подле нее в дни горячки и в долгие бессонные, во время расстройства желудка и болей в спине. «Я возвратилась к жизни, - писала она своему бывшему фавориту Потемкину, - как муха после зимней спячки... Я снова весела и здорова... В нем есть желание всем нравиться: когда он находит случай писать вам, он поспешно пользуется им, и его любезный характер делает и меня любезной. В нем вся требовательность и вся прелесть его лет: он плачет, когда ему не позволяют войти в комнату государыни». «Молодой человек очаровательной наружности, - заметил беспристрастный свидетель, швед Штединг, автор известных мемуаров, - брюнет, стройный, небольшого роста, похожий на красивого француза, вроде шевалье де Пюисегюра...»
Однако милое дитя или стройный молодой человек очень скоро проявил всепоглощающее честолюбие: он захватил все дела, все влияние, все источники царской милости. Никому ничего не доставалось, кроме него и его семьи. Богатство «мальчика» быстро росло. Он не просил царской милости, а, пользуясь своим положением, обирал тех богатых людей, которые вынуждены были обращаться к нему с просьбой».
В марте 1790 года Екатерина узнала, что прусский император заключил с турецким султаном тайное соглашение. Расстроили ее и известия о потерях, которые Россия несла в войне. Она никого не хотела видеть и проводила время, уединившись с Зубовым и читая Плутарха. Вместе они попробовали сделать перевод этого автора. Ненавязчивое присутствие юного Зубова было бальзамом для души императрицы, потерявшей покой.
Платон Зубов выбрал верную тактику, разыгрывая из себя скромника. И Екатерина буквально навязывала ему свою щедрость, так что богатство фаворита стремительно росло. В 1791 году, например, она собиралась купить продаваемое Потемкиным имение и подарить его фавориту. Но князь Таврический, узнав об этом от императрицы за обедом, тут же заявил, что имение уже продано. «Кому?» - удивленно вскинула брови императрица. - «Вот купивший». - И князь Потемкин невозмутимо показал на ничего не подозревавшего бедного адъютанта, стоявшего за его креслом. Государыня промолчала, а сделка была совершена, и счастливый адъютант стал благодаря княжескому капризу обладателем двенадцати тысяч душ.
Когда Екатерина II приблизила к себе Зубова, Потемкин находился в Яссах. Конечно, всесильный князь Тавриды вскоре узнал, что у государыни появился «больной зуб» (так называли Зубова при дворе). Потемкин был угрюм и озлоблен, а когда ему сообщили, что Екатерина возвела фаворита в княжеское достоинство, он пришел в бешенство и тут же решил ехать в Россию. Увы, вскоре Потемкин умер.
После смерти Потемкина, этого действительно опасного соперника, который ослаблял влияние нового фаворита, ничто больше не препятствовало возвышению Зубова. С 1789 по 1796 год он стал графом и князем священной Римской империи, получает орден Черного и Красного Орла и за семь лет достигает вершины, на которую его предшественники подымались двадцать лет. В 1794 году в качестве Новороссийского генерал-губернатора он отдавал приказ самому Суворову! 20 августа 1795 года граф Растопчин писал Семену Воронцову: «Граф Зубов здесь все. Нет другой воли, кроме его воли. Его власть обширнее, чем та, которой пользовался князь Потемкин. Он столь же небрежен и неспособен, как прежде, хотя императрица повторяет всем и каждому, что он величайший гений, когда-либо существовавший в России».
Императрица, слепо увлекшаяся им, называла его умницей и давала поручения, которые были выше его способностей. Все ежедневно убеждались, что он ничего не знает, да и ничего не хочет знать. По словам одного из современников, Зубов «до посинения корпел над бумагами, не обладая ни живостью ума, ни сообразительностью, без чего невозможно было справиться с таким тяжким бременем». В делах, которые не касались его интересов, он повторял: «Делайте как прежде». Все дела вершили три его секретаря: Альтести, Грибовский и Рибас. Приобретение польских провинций, снисходительно приписываемое Зубову императрицей, было на самом деле воплощением в жизнь ее с Потемкиным плана.
Влюбленной Екатерине, разумеется, было трудно заметить всеобщее недовольство. Тем более что придворные льстецы превозносили на небывалую высоту благодетельного гения, который радел о присоединении к империи прекрасных и богатых провинций. На одном собрании один оратор старался доказать преимущества нового Платона перед древним!
Утро фаворита затмевало собой все воспоминания об одевании маркизы де Помпадур. «Каждый день, - рассказывал Ланжерон, - с восьми часов утра его передняя наполнялась министрами, царедворцами, генералами, иностранцами, просителями, искателями мест или милостей. Обыкновенно тщетно ждали часа четыре или пять и уходили, чтобы вернуться на другой день. Наконец, наступал желанный день: двери широко раскрывались, толпа бросалась в них и находила фаворита, которого причесывали сидящим перед зеркалом, опершись ногой на стул или край стола. Посетители, поклонившись в ноги, осыпанные пудрой, становились в ряд перед ним, не смея ни шевельнуться, ни говорить. Фаворит никого не замечал. Он распечатывал письма и прослушивал их, старательно делая вид, будто занят делами. Никто не смел заговорить с ним. Если он обращался к кому-нибудь, тот, после пяти-шести поклонов, приближался к его туалету. Ответив, он возвращался на свое место на цыпочках. Те, с кем Зубов не заговаривал, не могли подойти к нему, так как он не давал частых аудиенций. Я могу удостоверить, что были люди, по три года приходившие к нему, и не удостоившиеся ни одного слова...»
Некоторые просители изгонялись... обезьяной, имевшей обыкновение прогуливаться по головам присутствующих. «Я имел честь быть знакомым с этой обезьяной, - писал далее Ланжерон, - она была ростом с кошку и необыкновенно ловка. Она постоянно летала по люстрам, карнизам, печкам и никогда не разбивала и не смещала ни мебели, ни украшения. Она любила пудру и помаду и имела большое пристрастие к греческому тупею. Когда она замечала полюбившийся ей головной убор, она бросалась с люстры на голову его обладателя и пристраивалась там. Осчастливленный человек наклонялся и почтительно ждал, пока маленькое животное не окончит свою трапезу или перейдет на голову вновь прибывшего обладателя тупея. Я знаю людей, которые переменили и повысили свою прическу в надежде привлечь на нее внимание фаворитки фаворита».
Да что там говорить, сам Державин в 1794 году, 28 ноября в день именин фаворита, написал оду, в которой сравнивал последнего с Аристоном и Аристотелем, что, отмечал он в прозаическом комментарии, одно и то же.
Екатерина умерла 6 (17) ноября 1796 года. Скрывшись у своей сестры Жеребцовой, Зубов не показывался в течение десяти дней, ссылаясь на болезнь и ожидая от нового государя решение своей судьбы. 28 ноября в покои экс-фаворита неожиданно явился посланец двора и сообщил, что царь Павел I завтра собирается выпить с ним чаю. На следующий день они встретились. Зубов упал к его ногам, но Павел поднял его со словами русской пословицы: «Кто старое помянет, тому глаз вон».
Зубов был в восторге от этой встречи. Но радоваться Платону пришлось недолго: 27 января его отрешили от всех должностей, его имения были конфискованы, а самого Зубова отправили в путешествие.
Какое-то время он провел в Германии, причем в Теплице влюбился в прелестную эмигрантку, графиню де ла Рош-Эмон; потом, встретив двух курляндских принцесс, самых богатых наследниц Европы, попытался соблазнить одну из них. И был близок к успеху, но рассерженный отец девушки, лишенный княжества и оскорбленный ранее фаворитом, с негодованием отказал ему. Зубов вынашивал план похитить принцессу, но приказ Павла срочно вернуться в Россию не позволил осуществить задуманное.
Друзья, прежде всего Кутайсов, заступились за него. К тому же Пален, замысливший убийство императора, нуждался в человеке, готовом принять участие в авантюре и в преступлении. В 1800 году Зубов вернулся в Россию и получил обратно конфискованные имения. 12 марта 1801 года Платон Зубов находился в числе убийц Павла Петровича. Однако ожидаемой награды за это он не получил: Александр I холодно обошелся с ним. Зубов снова отправился в Германию.
Кстати, еще при жизни Екатерины Платон ухаживал за женой будущего императора Александра, Елизаветой Алексеевной. Фавориту казалось, что ему все позволено и следует извлечь из своего положения максимум удовольствий. Удалось ли ему вскружить голову жене внука своей любовницы? Похоже, что Елизавета на миг, по крайней мере, обратила к нему благосклонный взор. Александр это заметил, но вовсе не рассердился. «Зубов влюблен в мою жену», - смеясь, говорил он в ее присутствии.